Я смотрел через прорезь прицела на мишень метрах в ста тридцати от себя: 'Да, не та стена сарая, в которую я стрелял на 'экзамене' у Селевёрстовых, но размеры тоже нормальные. Где-то два на полтора метра, посредине белая полоса сантиметров в сорок, а на ней по центру полоса черного цвета шириной сантиметров восемь-десять. Круг в центре закрыт листом бумаге. На контрасте цветов все хорошо видно. Начнем'.
Отстреляв со сменой, пять патронов, я по разрешению вахмистра Шохирева выстрелил еще три раза и стал ждать результатов.
Махальные с листами отметок подошли к столу, где сидел секретарь станицы, который вносил результаты состязаний в журнал стрельб. К столу подтянулась свита Буревого с ним во главе.
- Удивляй, Петр Никодимыч, - войсковой старшина разгладил усы, стряхивая с них иней. - Удивляй меня.
- Вот, смотрите. - Селевёрстов передал Буревому лист бумаги с мишени Аленина, который ему только что доставил приказный Данилов.
Войсковой старшина взял в руки лист бумаги, осмотрел его, крякнул и вернул назад атаману.
- Удивил, атаман. Удивил. - Буревой задумчиво поглаживал правый ус. - Покажи господам офицерам, как стрелять надо.
Селевёрстов развернул лист, показывая его свите и казакам, которые стояли за ней. Раздались ошеломленные возгласы. По центру листа было восемь пробоин от пуль, которые образовали ровную букву 'А'.
- Зови сюда Аленина, - войсковой старшина, взял из рук атаман лист с пулевыми отверстиями и, сложив его пополам, спрятал в нагрудный карман шинели.
Селевёрстов мотнул головой в сторону Данилова: 'Позови'. Приказный, развернувшись, побежал к строю казаков, которые в двух шереножном строю стояли рядом с огневым рубежом, ожидая результатов состязания.
- А ты пока, Пётр Никодимыч, расскажи мне, откуда у безусого казака Аленина новейший восьмизарядный карабин Маузера. - Буревой взяв атамана под локоть, повел его в сторону, чтобы поговорить наедине.
- Николай Петрович, может вы слышали, около десяти месяцев назад хунхузы пытались угнать наш станичный табун и пару косяков старшего урядника Савина с его знаменитым жеребцом Вороном.
- Слышал, но без подробностей.
- А какие подробности то. Тимофей Аленин всех хунхузов и побил тогда. Двадцать одного варнака на тот свет отправил. Сам был ранен. Но выжил.
- Нет, я слышал про тот набег. Но подвиги одного казачка против тучи хунхузов посчитал домыслом. А получается, действительно молодой Аленин всех один порешил?
- Так точно, господин войсковой старшина. Один и всех. Нам строевых коней спас и Савину его Ворона с кобылицами. И не молодой, а единственный Аленин. Дядька Афанасий полгода как представился. А остальные до этого сгинули.
- Да, заслуженный казак был. - Буревой сняв левой рукой папаху, перекрестился. - Царства им всем небесного.
- Только ты мне, атаман, зубы то не заговаривай. - Войсковой старшина, надев папаху, поправил её двумя руками. - Откуда маузер?
- Да припрятал его во время боя с хунхузами Тимофей как трофей. А когда в себя пришел от ранения и сказал, поздно уже было. В Благовещенск доложились, всё с китайцев сдали. Премию получили. А Тимоха с этим карабином, чуть ли не спать ложился. Вот и оставили ему.
- Ох, темнишь, Пётр Никодимыч. Не один карабин припрятал, чую.
- Ну, так, что с боя взято, то свято, - пошутил Селевёрстов.
- Свято, свято. Ладно. Пошли назад, встречать твоего героя. Но в будущем смотри. С трофеями чтобы всё строго было! Понял?
- Так точно, всё строго будет.
* * *
Я стоял в строю на левом фланге и как все наблюдал за выдвижением махальных с листами отметок к столу секретаря. Дальше увидели, как к столу подошла свита во главе с Буревым. Затем примчался приказный Данилов и сказал, что меня войсковой старшина вызывает. А сам щерится во все тридцать три зуба, потом ткнул меня кулаком в плечо и показал большой палец. Под недоумевающие взгляды казаков-малолеток из строя, я побежал, придерживая карабин на плече к свите Буревого, который вместе с Селевёрстовым стояли чуть в стороне.
Подбежав к войсковому старшине, который вместе с атаманом вернулись к свите, хотел доложить о своем прибытии, но тот остановил меня движением руки:
- А скажи мне Тимофей Аленин, ты только букву 'А' можешь, стреляя, нарисовать или другие тоже и почему именно буква 'А'?
- 'А' потому что Аленин, а для Вас могу букву 'Н' нарисовать, Николай Петрович.
- Вот, стервец! - захохотал Буревой, которого тут же поддержала его свита.
- А давай букву 'Н', а то что-то мне до сих пор не верится, что так стрелять можно, - старшина строго взглянул на меня. - Не шельмовали?
- Никак нет! - чуть ли не в один голос ответили я и атаман Селевёрстов.
- Тогда вперед на линию огня, Аленин! - повелительно махнул Буревой.
- Господин войсковой старшина, разрешите... - начал я.
- Что ещё! - недовольно прервал меня Буревой.
- Разрешите все восемь выстрелов сделать на один флаг. Заодно и скорострельность карабина Маузера все увидят, - продолжил я.
- А давай, Аленин. Посмотрим на эту хваленую немецкую механику, - улыбаясь, махнул рукой войсковой старшина.
Я развернулся кругом и побежал на линию огня.
