И щедрую дарят любовь
Мимоза, олеандр.
Сурово сдвинутую бровь
Не хочешь, а расправь.
3
Но есть заботы – их вовек
Не разгрести самой,
И самый близкий человек
Под властью грозных мойр.
Они уже пытались рвать
В младенчестве ту нить,
Где жизнь его висела —
Знать, не время – будет жить.
И навалилось на него,
На слабого душой,
Сознанье – власти над собой
Он не имел, изгой.
А в Спарте? Думать не хочу…
1
Из жизни моей, что ни миг исчезают
И время, и люди, и вещи.
Над бездной не властна,
Но громче и резче
Звучит упрежденье – опасно.
2
Теряю по мелочи ложки и склянки,
И кольца красивой резьбы.
Но тут потеряла, вернувшись из странствий,
На куцых листочках стихи.
На них сохранялись минуты волненья,
Клочки нешлифованных рифм
И образы, вызванные вдохновеньем,
Что ангел Аляски внушил.Десяток листков – невеликая пачка
Ушла, коли должно уйти.
Два слова остались – в блокноте заначка,
Так все же – о чем же грустить?Одиннадцать дней все равно не вернутся,
И лосось заснятый погиб.
Бреду здесь по жаркой асфальтовой улице —
Там сыпет лавину ледник.
1
Черно-еловая тайга
Аляски, и смолою
Закапан ствол. Олень-рогач
Стоит, готовый к бою.
Лежит бараньим лбом гранит,
На нем толпой бараны
Далекой тундры – шерсть висит
Покровом полинялым.
Под ними вечной мерзлоты
Подтаявшие линзы,
И солнце светит с высоты
Неутомимым динго.
2
Точнее, хаски. Этот пес
И летом тащит нарты,
По тундре мчится без колес
Голубоглаз со старта.
Гость восхищенный бестолков —
Лез к хаски обниматься,
А пес сурово хмурил бровь —
Ждал знака запрягаться.
И вот помчалась как стрела,
Упряжка удалая,
И скатертью тропа легла,
И след вдали растаял.
А после рухнули ничком,
Пробег лихой закончив —
Долг выполнен суровым псом,
И можно на песочке
Под солнцем нежиться и ждать,
Когда придется вновь бежать.
А огромный ледник горностаевой мантией
Покрывает просторы свои, властелин.
Возглашайте – Осанна! И вы возглашаете,
Захлебнувшись в восторге от льдин.
Синеватые тени запрятаны в складках,
Белизной ослепляет покров.
Эй, фотограф, не жми на enhancement —
Ты природу ценить не готов.Эти тонкие струйки тумана,
Что испортили резкость на взгляд,
Для художника радость, нирвана,
И в нее погружается бард.И фантазия рвет паутину,
И на цыпочки муза встает
И танцует под грохот лавины
Над обрывом, где крошится лед.А туманы плотнее, и круче
Завихряет ледник их полет,
Концентрируя серые тучи…
И корабль покинул фиорд.
И с замираньем сердца вновь смотрю
На восхитительные фьорды,
Мельканье снимков тороплю,
Чтоб воплотить скольжение природной
Волшебной красоты – коль скоро потеряв
Пришедшие тогда слова в пустой попытке
Волненье передать, на снимке и в открытке
Пытаюсь отыскать мгновения возврат.
В канареечно желтых шортах,
Глаз сощуря сосредоточенно,
И прогулка моя приурочена
К промежутку меж сном и заботами.
Уместить в эти двадцать минут,
Пока разума чисты страницы,
И полет незнакомой мне птицы,
И упавшего камешка стук.
Карточный город прошлого века —
Жизнь с поворотом ключа,
Точно волшебная табакерка,
Он разрешает начать.
Город-музей переполнен игрушками,
Взять каждый дом – экспонат.
Город на долгом пути, как отдушина —
Трубы радушно дымят.Путник усталый, зайди подкрепиться,
Душу свою отогрей —
Здесь развлекают умело девицы,
Золота не пожалей.Город игрушечный все богатеет
Он в лихорадке всю ночь.
Прочь размышления! Прошлого тени,
Думы о будущем – прочь!Кончилось золото – войны поспели,
Снова товар налицо:
Армии мчались сквозь город и пели —
Весело перед концом.Снова затих городок-табакерка,
Глянь, и туристы пошли.
Город торговый будет примером,
Как чужака растрясти.
