Присели, понеслись в пустом ночном пространстве
В аэропорт под громкий стук дождя,
И улетела, ласточкой скользя
Над мокрым городом, гонима жаждой странствий.
2
И кофе приняла – обычно не люблю,
Как средство от сонливости полетной –
Не засыпается. И странный кайф ловлю
При возбуждении, кофейно наведенном.В полете долгом неизбежной скуки
Не миновать. И даже судоку
Кончается когда-нибудь. И звуки
Мотора непрерывного гнетут.
3
И насморк у соседа, хрюк и кашель –
В который раз смогу ль предотвратить,
Надевши голубую морду-маску,
Чтобы потом ведро соплей не лить.Начало незавидное – забыла
CD, часы, лист телефонных номеров,
Потом сосед с своим гриппозным рылом, –
Я маску припасла. Неужто мне сойдет,Как говорится – с рук, очередная авантюра,
И я вернусь живехонька домой
Стирать, варить супец из ножек куры
И чувствовать себя немолодой.
4
Я сплю на той же стороне,
Что брат Борис с женою Мартой.
Я заменила мужа ей
С приезда самого, со старта.В ночные темные часы
С ней разделю власть над матрацем.
Над нами мирно бродят сны,
Два близнеца, два тихих братца.От разных часовых широт
Сюда стремились мы для встречи,
Но как косноязычны речи,
Как накрепко застегнут рот…
5
Я в сорок два двоих сумела народить,
Ей сорок два. Но есть ли выход лучше?
И как еще психологу скрепить
То, что судьба пытается разрушить?И плакать оттого за годом год,
Что жизнь земная клонится к закату.
Клепать детей – вот, что природе надо.
Когда их много – рукоплещет бог.
Холодный дом, на окна невзирая –
Недавно вставлены защитой от забот,
И мысль ведет меня простая –
Скорее к солнцу! И зимы круговорот
Коротких дней сменяется приростом
На полминутки, дале – на часы.
Рождается Исус, чтоб стать Христосом,
День возрождается, и птица голосит.
Утюжит солнце тело сквозь одежки,
В природе многомерна тишина,
И только дети мчатся по дорожке
На самокатах, а не на санях.
Присутствие других в том одиноком мире
Не мучает, а радует. Однако
Я уделить своей капризной лире
Вниманье не могу без страха,
Чтоб кто-то, даже близкий, опознал
В том бормотании, шизоидно невнятном,
Мои мечты и беды, и мой девятый вал,
Тьму глубины души, неверием объятой.
Лебяжьи крылья облаков
На вечер сизо потемнели.
И дождик лил, и ветры пели,
Сопровождая чудаков,
Ушедших вдаль поодиночке –
Хитон промокший ноги сек,
Не сознавая, что промок,
Скиталец подбирает строчки,Как нищий корки со стола,
Голодный колоски на поле –
Погода не играет роли:
Эрато близко подошла.
1
В молчаньи двух часов готовится рожденье,
Формуется объект из множества кусков,
Из вязкой глины, трав сухих переплетенья
Шлепки ладоней обозначат торс.
И мнет, и мнет рука податливое тесто,
На сухожилья изведя траву.
А где ж тому назначенное место? –
То рай безадресный и там, где я живу.Из глины серой мозговых извилин,
Из микрокосма черепной трухи,
Из памяти иссохшей пыли
Рождается и мысль, и строчка, и стихи.Гудит мотор, гася иные звуки,
И ухо глохнет – то давленья градиент.
Я – истомленный от бессоницы студент,
И навесу стило с трудом удерживают руки.
2
Ждал отставших пассажиров,
А вот нас, небось, не ждали.
Нас гоняли, прогоняли –
Не до жиру, быть бы живу.Мексиканские проблемы
Неизбежны, как лавина,
Как безумие кретина,
Как зимы на лето смена.
