Но всё, что Нелей тогда себе позволил — просто гладить Кассандра по спине, всякий раз одергивая себя, когда рука норовила опуститься с поясницы вниз. Это была настоящая пытка, испытание для воли и Нелей его выдержал. Наградой стала дружба, которая крепла день ото дня, но… не становилась тем, о чем мечтал Нелей.
Кассандр намеки — иногда очень откровенные — просто не замечал или быстро менял тему разговора. Даже совместное чтение стихов о любви мужчин друг к другу, не произвело, казалось, на него особого впечатления и не заинтересовало так, как на это надеялся Нелей.
— А ты бы хотел вот так? — спросил он тогда, указывая на рисунок, изображающий мужскую страсть.
— Да, — кивнул Кассандр, — обрести своего Ахиллеса — это милость богов.
— Обрести? Значит, ты пока ещё не… — скрыть разочарование Нелею не удалось.
— Да, — без тени лукавства или игры раздалось в ответ, — я знаю, что такое дружба, — тут Кассандр улыбнулся Нелею так, что у того больно екнуло что-то в груди, — а любовь, такая как у них… Чтобы быть готовым умереть за возлюбленного — такого я пока не чувствовал. Вероятно, Эрот еще не вынул из колчана стрелу для меня, — заключил он, отодвигая свиток, ставя точку в разговоре, на который Нелей возлагал очень большие надежды.
И все же юноша продолжал мечтать, что рано или поздно Кассандр всё поймет, но… Иногда надежды крошатся, как сухие водоросли, стоит только к ним прикоснуться. О том, что Кассандр очень скоро уедет в дом покровителя Нелей узнал два дня назад, но до сих пор не верил, считал это очередной сплетней или просто не хотел верить?
Между тем оба они уже подошли к кромке прибоя: Кассандр снял хитон, швырнул подальше и побежал к воде, Нелей сбросил свою одежду и поспешил следом. Он плавал куда лучше Кассандра и очень быстро настиг друга, нырнул и уже под водой обхватил того за пояс, как бы желая утянуть на глубину. Но делать этого не стал — вынырнул, продолжая держать Кассандра в объятиях, и сказал, глядя в глаза:
— Я не отпущу тебя.
— Почему? — бровь изумленно приподнялась, но попыток вырваться Кассандр не делал.
— Потому что не хочу, — упрямо заявил Нелей, притягивая того ещё ближе, — потому что люблю тебя, — негромко добавил юноша и замер, ожидая ответа.
— И я тебя, — улыбка теплая и искренняя, но совсем не такая, на которую рассчитывал Нелей, — ты мой лучший друг, я буду безумно по тебе скучать, — добавил Кассандр со вздохом, — там мне точно будет не до смеха.
— Друг, — едва слышно повторил Нелей, все еще не разжимая рук, — и только?..
— А этого мало?
— Да! Да, во имя Эрота! — так долго сдерживаемая страсть вырвалась наружу в этом отчаянно-протестующем крике, спугнувшем чаек, присевших было на скалу. — Я хочу, чтобы ты был моим возлюбленным! Вот чего я хочу, — Нелей коснулся губ друга и поцеловал, вкладывая в этот первый поцелуй всю силу своего желания, надеясь зажечь в Кассандре ответный огонь. Но… очень скоро он понял, что и эта мечта хрустнула сухой водорослью — тот не сопротивлялся, но и не разжимал губ. И как ледяная вода, попавшая на разгоряченную кожу, эта безучастность охладила кровь Нелея — руки разжались и он отступил на шаг: — Скажи, что любишь меня так же, как я тебя! — так же отчаянно спросил, вглядываясь в синие, спокойные как сегодняшнее море глаза и читая в них ответ, тот, который так и не произнесли плотно сомкнутые губы. — Скажи!.. Молчишь… Не любишь, — Нелей развернулся и побрел к берегу, чувствуя, как близки сейчас предательские слезы и надеясь, что сумеет с этим совладать.
— Погоди! — Кассандр схватил друга за руку, понимая, что только что обидел его, и не желая расставаться вот так. Слишком многое их связывало, не один год они провели вместе и Нелей всегда ему помогал, и если другу так хочется… — Мы можем возлечь вместе, раз ты так желаешь, — он облизнул губы, ощущая на них соль теплой воды. — Я слышал, как мальчишки смеялись и говорили, что я веду себя как девственница, потому что еще ни с кем не делил своего тела, так пусть оно достанется тебе.
В ответ Нелей просто отрицательно покачал головой, развернулся и побрел к берегу, проклиная себя за несдержанность. Видел же, знал прекрасно, что Кассандр не испытывает к нему ничего, и все же надеялся, а от предложения «возлечь» стало просто мерзко. Много ли радости — овладеть безучастным телом? Зачем? Лучше уж самому себя утешить! Этим разрешением можно было бы воспользоваться, если бы не хотелось большего — видеть ответный огонь в глазах, ощущать дрожь в возбужденном, млеющем от ласк теле, слышать стоны, срывающиеся с припухших от поцелуев губ, и ловить среди них своё имя. Хотелось такой любви, как у Ахиллеса и Патрокла, жить ради любимого и уйти в Аид следом за ним. Хотелось, чтобы Кассандр стал его парой, как воины из Священного отряда*, с которыми никто не сравнился в храбрости. Но ничего этого Кассандр не мог ему дать, так зачем тогда нужно тело? Это слишком похоже на кость, которую бросают голодной собаке, на подачку — на что угодно, но не на ответное чувство.
