— Ну, прекрати! Рассказывай, что там у тебя стряслось?
«Отлично, тон задан, можно приступать», — с удовлетворением подумала Маргарита. Она немного поотнекивалась для виду и повела свой печальный рассказ. Говорила она медленно — как будто каждое слово причиняло ей боль. На самом деле она просто боялась запутаться в деталях истории, которую она сочиняла на ходу.
— Понимаешь, когда я только устроилась сюда, думала, что смогу хоть немного избавиться от одиночества, заняться делом, отвлечься…
— Понимаю, конечно, — сочувственно закивала Ира. — Погружение в работу всегда помогает избавиться от тяжёлых мыслей, по себе знаю. Но тебе, видимо, и тут не дают покоя? — добавила она и грустно улыбнулась.
— Дело только во мне, как всегда… — изрекла Маргарита и криво усмехнулась.
— Тебя что, добивается кто-то? Квитковский, да? Угадала? Вот же неугомонный! Все-то ему мало. Думаешь, ты дала ему повод?
— Нет, нет, меня никто не домогается, здесь кое-что другое… Я бы сказала, наоборот… — пробормотала Маргарита в ответ и потупила ясны очи.
Ее очень удивило то, что Ира сказала про начальника, но обдумать это она пока не могла.
— А, так ты втюрилась в Квитковского сама? Вот это уже хуже. Прямо скажу, шансов у тебя маловато, хотя кто знает — Терехину он быстро забыл, может, и эту штучку забудет.
— Да что ты, Ира! Он для меня никто…
— И все-таки ты в кого-то втрескалась! И кто же этот счастливчик?
— Знаешь, стыдно сказать…
— Не волнуйся ты так, все в жизни бывает. Ну, Рит, не томи!
— Эх… — вздохнула Маргарита и задержала дыхание, чтобы смех не вырвался наружу. — Ты знаешь нашего нового электрика?…
— Солнышко, я все понимаю, но это все-таки не твой уровень. Наш Квитковский позавидней будет.
— Да ты что, Жора такой душка! Милый, весёлый, добрый… — И Маргарита начала вдохновенно расписывать достоинства Суродейкина, которых у него оказалось на удивление много. Маргарита сама такого не ожидала. На Иру ее тирада тоже произвела впечатление.
— Н-да. Все серьезно. Ну, Суродейкин — это тебе не Квитковский. Вполне доступен для внешнего воздействия. — Последние слова Ира произносила медленно, с расстановкой, и при этом загадочно улыбалась.
— Как думаешь, что лучше сделать для начала? — спросила Маргарита дрожащим голосом.
Она представила себе, какое выражение лица будет у Жоры, когда до него дойдут слухи об их бурном романе, и снова чуть не расхохоталась.
— Ну, стратегию наших действий мы с тобой еще обсудим, а пока возьми-ка вот это, — сказала Ира и достала из ящика стола прозрачную баночку, наполненную белесым кремом. — Подружка из лаборатории притащила. Это опытный образец крема с феромонами. Там этих химикатов понапихано — не то что электрик, любой мужик побежит за тобой, как пёсик за палкой. Ты бы подумала, может, тебя кто покрупнее интересует?
Маргарита бережно взяла баночку, еще раз поклялась Ире в своей вечной любви к Суродейкину и принялась смущённо ее благодарить. Та была тоже смущена бурной радостью новой приятельницы. Закончив наконец долгое прощание, Маргарита выскочила в коридор, сжимая в руках заветную баночку. В этот момент она походила на Пятачка, несущего воздушный шарик Иа на день рождения. Она была вполне довольна — ей даже не пришлось ни о чем просить. Попутно она выяснила, что феромонная косметика на фирме в большом ходу, и обзавелась полезной во всех отношениях подругой.
— Омерзительно! — кричал Жора Суродейкин в телефонную трубку. — Вы едва не поссорили меня с единственной женщиной на свете, которая достойна дружбы и уважения!
Путём долгой компьютерной переписки и огромного количества усилий он добился того, что ему позвонил Олег Петраков собственной персоной и предложил отвязаться.
— Да, это я посоветовал Маргарите послать свои фотографии в ваше агентство. Но вы нас обманули! Вы привели с собой не жениха, а пошлого жиголо, который собирался развлекаться с трепетной, невинной, доброй девушкой!
— Вашей невинной девушке тридцать лет, и она полтора года жила с каким-то профессором. В наше время это не порок, но не нужно тыкать мне в нос ее невинностью. И вообще… Джузеппе не жиголо, а наоборот — спонсор. И ваша Маргарита ему понравилась. Очень понравилась. Такая темпераментная! Знаете, она даже хлестнула его по лицу салфеткой. Это его раззадорило. По правде говоря, — понизил голос Петраков, — этому типу давно никто ни в чем не отказывал.
— Вот и жаль, — с большим пафосом заявил Суродейкин, который выпил две бутылки пива и пару бокалов красного вина, а потом немного водки для профилактики, потому что весь вечер чихал и боялся заболеть.
— Если вы скажете, как ее найти, я готов принести личное и публичное извинение, — вкрадчиво сказал Петраков, почувствовав, что у собеседника заплетается язык.
Здравомыслие Суродейкина, усыплённое алкоголем, заворочалось было, но он только отмахнулся и браво ответил:
