себя ощущаешь ходячим черновиком
(мужчины – сволочи, надеть нечего)
жалко себя невозможно
арлекин в костюме полковника
золушка с иероглифом «камикадзе»
боже, с кем пить приходится
верунчик ушла в декрет
надюша умерла последней
любаша на стороне хороводится
уйдешь в себя и сидишь как в чужом компьютере
кто-то всё время требует Имя Пользователя
что ж это вдруг из меня не вышло летателя?
что там у классика про прирожденного ползателя?
не пойму сама то ли вольная я то ли белая
нету рубрик у них на маразмы мои с размышлизмами
да и песТня моя по секрету скажу неспелая
уж какая ни есть вся зелёная жесткая кислая
...
а впрочем счастливая женщина
не может писать стихов
по определению
такая вот брат получается ерунда :-(
Он открывал всем известные страшные тайны
развязывал странные войны
сотворял знамения
разгадывал знаки
одною лишь силой взгляда
делал беременными аквариумных рыбок…
Она молчала
Она не смеялась
Он брал её за руку
и выводил на прогулку в открытый космос
срывал как ромашки кометы
и астероиды как шампиньоны
бросал ей к ногам
пачкая новые туфли…
Она молчала
Она не смеялась
Он побеждал в Её честь Саблезубого Тигра
Он укрывал Её плечи
его ещё тёплой
еще кровоточащей шкурой
рыл во имя Её тоннели
распахивал древнюю сельву
сажал для Неё томаты –
плоды их похожи на сердце…
Она молчала
Она не смеялась
и даже когда Он споткнулся
нелепо упал и убился –
Она ничего не сказала
и только когда поутихли немного оркестры
когда последняя горсть земли отгремела
Она улыбнулась нежно
портрету на первой странице:
«Знаете, Вы были милый…»
май 2002
если б ты был собакой
я могла бы позволить тебе сторожить мою дверь
если б ты был собакой
я готова поспорить, ты вёл бы себя как зверь
если б ты был собакой
даже из-под асфальта взял бы мой след
вдыхал бы мой странный запах
впадал в непонятную ярость, срывая звонкую цепь
где я была?
я ходила смотреть Короля
верности-ревности…
сложно держать кобеля
каждая карта в этом раскладе
грозит испортить мне роль
но когда ты достанешь меня в королевской спальне
мне будет отчаянно пофиг
что там со мной за король…
и я несу моё "пофиг"
как прозрачное черное знамя
а следом идет собака
и плачет
человечьими слезами
Отвратительный Бэби делит со мной подушку
А в улыбке его – безнадежность расстрелянной твари
Он ленив, будто кошка, он – лучшая в мире подружка
Он глядит свысока – Безымянный Воздушный Шарик
А за окнами темень и дождик чернильного вида
А вдоль окон скользят одинокие блудные фары
Мы живем в пирамиде, и призрачна та пирамида
Мы не спим никогда, потому нам не снятся кошмары
Отвратительный Бэби тщится казаться хуже
Ломает последнюю спичку в стеклянных пальцах
Он ни вне, ни во мне, ни в себе, ни внутри, ни снаружи
Он слишком стар, чтоб уйти,
Я слишком star, чтоб остаться
Этот заговор спящих меня ни к чему не обяжет
Наступает весна, и боюсь, что это надолго
Отвратительный Бэби не вспомнит,
не дрогнет, не скажет
И устало умрет
Не изведав чувств голода, пола и долга
А как только наступит холодное влажное утро
Я, одевшись вчерне, и с лицом надлежаще печальным
Допью свой холодный чай
Допою свое баюшки-bye
И еще одно прошлое похороню
В парке под чахлою пальмой
я женщина-поток
весёлых электронов
гулящий спелый сок
в тугих весенних почках
я колкий нервный ток
в цветастых оболочках
он знает
я кошмар его разъёмов
он знает
я звездец его защите
полтыщи мегабайт
и ничего не лечит
я влюблена в его автоответчик
я ток
я в проводах
и не ищите
и ничего нет задушевней вальса
исполненного с механическим упорством
безжалостно ломающего кольца
на спровоцированных клавишами пальцах
так со стола убрав посуду, скатерть
сидят напротив и мечтают друг о друге
так силой мысли гасят свет по всей округе
чтоб отвернувшись к стенке тихо плакать
так нарядившись в новые одёжки
из чёрной кожи и серебряной бумаги
мы всей толпой записывались в маги
нас уводили заповедные дорожки
и вот среди пустыни побережья
где ветер и практически безлюдно
мы неподвижны
разговариваем трудно
и смотрим без особенной надежды
бескровных лиц неровные изломы
застывших поз статическая хищность
из-под неё сквозит неустановленная личность
мы так комичны в нашей глупой коме
необратимо обрастаем мхами
так долго и нелепо длится вечер
так бесконечен каждый человечек
с пустыми и несчастными глазами
без вариантов
и без вариаций
мы сочинили и сыграли это сами
мы так винилово твердеем голосами
прощаемся до лучших инкарнаций
так трогательно…
так не понарошку…
Захлебнувшись бессмысленным шепотом
Многоточие стало пророчеством
Растекаются волны по комнатам
С вами снова –
Радио Одиночество
Никому не нужная музыка
Заполняет собой мироздание
Развлекает безумного узника
Непонятное наказание
А ведь знали
Доподлинно знали
Всё равно уходили к рассвету
Из сердец с кровью корни рвали
Отдавали бродячему ветру