Оставляли себя собою
Гордо шли, сколько было силы
Целый день готовились к бою
Ночь пришла – и всех помирила
По домам отпустила – простила
Смерть пришла – и всех уморила
Дрянь сознание расширяла
Да судьба по земле расшвыряла
Все ушли в безутешное творчество
Стынет сердце
Пустеет эфир
С нами Радио Одиночество
Наше Радио Одиночество
Только Радио Одиночество
Отчуждение сонных квартир
Только музыкой полная ночь
Беспросветная одиночь
они здесь оставляют столько денег
их солнце прожигает жадным жалом
июль, как помешавшийся священник
кропит их лица плавленым металлом
угрюмый краб пугает их клешнею
морская соль давно им съела глазки
и местный житель грозною ступнею
обутою в большой башмак солдатский
крушит их жалкие песчаные строенья
когда бывает в скверном настроеньи
а я работаю официанткой в баре
задроченая матерь-одиночка
за прелести меня хватают даром
зато уж чаевых оставят точно
а утром старый друг с мотоциклетом
не очень трезвую меня дежурно встретит
Майн Гот, я ненавижу это лето
мон шер, Вам на бензин и сигареты
поедемте
нет сил послать Вас к чёрту
ах, лето это тяжкая работа
Изнутри меня прорастает
Чужая наглая тварь
Ай-яй-яй, я скоро растаю
Я её собою питаю
Я себя в неё превращаю
И уже не видно меня
Из-под этого существа
Чья улыбка на вкус как малина
Лапки будто из пластилина
Бусинки-глазки
Всё шепчет вам сказки
И песни поёт
Как классический кот
(В зависимости от того, в каком направленьи идёт)
Я хотела себе свободы
Я хотела проткнуть её спицей
Но я боюсь боли
А она не боится
Она только грмко смеётся
Шепчет на ухо: "Глупышка, самоубийца!
Ну-ка постой в сторонке
Я с этим справлюсь, сестрёнка"
Я могла бы скормить её птице
Я могла обратиться в милицию
Уложиться в больницу
Но страшно признаться
Мне нравится то
Что творят с ней порой вечерами дрянные мальчишки
И где я теперь?
Я твой ласковый зверь
Поиграй-ка со мной в кошки-мышки
окончен дождь
и город отгорел
измученный трамвай
увез меня из дома
из дома в дом
из года в год
я всё еще никто
и всё почти сложилось
но Боже
мне здесь слишком хорошо
спасибо
и прости
растреплю на клочки, отпущу вдоль по ветру тетрадку
разлетайтесь, стишки, ну вас к черту, пустые страницы
пристрели моё сердце – чего там, заездил лошадку
я горю в проводах, я твоя недолётная птица
в паутине кончаюсь бессмысленной взбалмошной мухой
над обрывом стою и давлюсь недопетою песней
становиться женщиной больно, ежедневно, без слёз, насухую
оставаться женщиной сладко, но при этом так сложно быть честной
с головой всё в порядке, мне просто, наверное, нужен
выбор, где правильней сдохнуть, дурацкий, но вечный:
от скуки и омерзения под нелюбимым мужем
или при столкновении где-то на встречной
я уже очень близко, узнал чёрный шелковый шелест?
а любовь моя – чем тебе не самодельная бомба?
я – накал, я – террор, я – непреодолимая прелесть
с новым годом любимый
ну, всё
будем счастливы
оба
одному в поле волков бояться
вышивать по живому крестики-нолики
удивить народ песной безголосою
диковинной папиросою
с дикою трын-травой
босым лицом по трамвайным рельсам
пустой головой из пушки по воробьям
с кувшинным рылом в Собор Парижской Богоматери
без денег счастливым без мыла в петлю
в танке без башни близнеца искать
к утру найти уже непохожего
простого прохожего
ни свет ни заря вышел за куревом
с латинским профилем мемфисским акцентом
ночью в черный квартал
откуда ноги туда и приключения
за что боролись оттуда и рыба гниет
остатки сладки съел и порядок
на душе кошки а лицо Мики-мауса
а ну-ка дружно свистнули Санта-клауса
добрый Санта идет всем подарки несет
кому Сантану кому Нирвану кому Френка Заппу
за маму "Агдаму" "Анапу" за папу
а за милого дедушку – "Джонни Уокера"
а скверным мальчишкам подарочков не положено
cry, cry, baby, бэби это – край света
безымянной звездой догорит здесь твоя сигарета
здесь по пояс в снегу ты сто лет не дождешься лета
РЕЖИМ ДНЯ ДЛЯ ТЕБЯ И МЕНЯ:
завтрак-обед – ее родимую будем кушать
на ужин – один хрен и тот отдай врагу
вот такие эвридэйные празднички
такие блин катеты с гипотенузами
такая американская трагедия
про то как любить по-русски
И НИ РАЗУ НЕ ПРОМАХНУТЬСЯ
Я – бывшая Золушка
Кукла с резиновым сердцем
Глупейшая гейша в кедах
Наяда в потрепанной коже
Чьи волосы пахнут дешёвым дымом
Дешёвым домом
Чужими руками
На моей повседневной маске
Надпись губной помадой
«Осторожно! Злая собака!»
Я – бывшая Золушка
Клянчу деньги у граждан
Под грохот убитой гитары
В руках смешного уродца
Голос стал слишком хриплым
Я – бывшая Золушка
Я возвращаюсь с бала
Несу на плечах
Смертельно пьяного принца
С разбитым в щепки лицом
Я только что изменила ему
На лестничной клетке
С придворным шутом
Вычурным призраком
Многоэтажного замка
Который прощаясь со мною
Швырнул на площадку
Свой окровавленный шприц
Усмехнулся сказал: «Вот и славно
Теперь у тебя родится
Гениальное в общем дитя»
Сказал и растаял
Но он так смешно заблуждался
Ведь это дитя родится
У одной из моих сестер