— Что?! — я выгнула шею и в изумлении уставилась на магистра. — Мне казалось, он симпатизирует Дану.
— Симпатизировал. Не дергайтесь, криво получится. Понимаете, Витторио — очень сложный в общении человек. Жестокий, временами даже чересчур, должность обязывает. Но это не значит, что ему чужды человеческие чувства. Дану удалось вызвать в нем жалость, заставить сопереживать. Запрещая покидать дворец, лорд Дагерати заботился не только о государственной безопасности, но и о самом Дане — хотел оградить его от непоправимой ошибки. Ваш друг сбежал из-под стражи и совершил именно то, от чего Витторио пытался его защитить. И теперь Дагерати в бешенстве. Дан не просто нарушил приказ — он обманул доверие, а такие люди, как Витторио, не прощают подобных оскорблений… Готово. Не забудьте причесаться, гребень на тумбочке, — магистр взмахнул рукой, и на стене появилось темное зеркало (только подойдя почти вплотную, я смогла разглядеть, что на самом деле это блестящая водяная пленка). — Я вам все это рассказываю для того, чтобы вы не вздумали сейчас идти со своей просьбой к главе Канцелярии. Это не только бесполезно, но и может усугубить ситуацию. Юлия, не дергайте так, повредите волосы, они ослаблены из-за стресса. Я бы рекомендовал вам идти сразу к принцу Фернанду.
— Почему не к его величеству? — удивилась я, с ожесточением продирая гребень сквозь спутанную шевелюру.
— От королевской семьи дело курирует принц Фернанд, его величество только подписывает документы. Вильсенту потребуется время, чтобы вникнуть в материалы дела, и, скорее всего, он сам отошлет вас к сыну.
Я придирчиво осмотрела себя в «зеркале»: лицо бледное, щеки ввалились, волосы потускнели, зато глаза кажутся огромными. Амплуа роковой красавицы мне сейчас, конечно, не потянуть, а вот с ролью бедной обиженной сиротки вполне справлюсь. Остается надеяться, что его высочество способен не только желать, но и жалеть.
В кабинет принца меня пропустили без проблем, хотя я уже настроилась с боем прорываться через кордон секретарей и министров. Фернанд сидел за столом. Он поднял голову на звук открывающейся двери и расцвел такой солнечной улыбкой, словно мое появление было самым приятным, что случилось с кронпринцем за сегодняшний день.
— Ваше высочество! Я пришла просить за Дана. Отмените смертный приговор. Он не виноват. Он ведь меня защищал!
— Это, несомненно, делает ему честь, — согласился Фернанд, поднимаясь из-за стола. — Но — чисто юридически — не оправдывает совершенного преступления.
— Но… как же так… — у меня задрожали губы.
Я не решалась в этом признаться даже себе, но его улыбка — такая живая, такая настоящая — на секунду убедила меня, что недоразумение сейчас разрешится. Что я имею дело с людьми, а не с бездушной государственной машиной. Но принц больше не улыбался.
— Разве вы на его месте поступили бы по-другому?
— Разумеется, по-другому, — спокойно кивнул Фернанд. — Я бы попытался обездвижить противника, а не убивать его. Правда, если бы это не удалось, я бы потерял все — и свою жизнь, и вашу. Но риск есть риск. Дан действовал наверняка — и теперь за это расплачивается.
— Значит, вы мне не можете помочь? Ладно, я пойду к королю. Благодарю за аудиенцию, — я шагнула к выходу, в растрепанных чувствах, конечно же, позабыв обо всех правилах этикета.
— Не торопитесь.
Принц опередил меня и щелкнул замком на двери кабинета. Я замерла, с трепетом ожидая развития событий. Начало мне не нравилось.
Фернанд неспешно приблизился, обошел вокруг, остановился за спиной. Я нервно дернулась, пытаясь обернуться, но он стиснул плечи, удерживая на месте.
— Я ждал вас, — голос упал почти до шепота.
Аромат туалетной воды щекотнул ноздри — что-то терпкое, не такое цветочное, как в прошлый раз. Я с опаской прислушалась к себе: нет ли отвращения? Не вспоминаются ли холодные руки, бесцеремонно вытряхивающие меня из платья? Не сжимается ли тело в ожидании удара плети? Нет: призрак белль Фарро не стоял у меня за плечом. Прикосновения принца были приятны, и сам он по-прежнему вызывал симпатию. Но… то, что на балу казалось веселой игрой, сейчас стало пугающе серьезным. Я больше не хотела быть Золушкой.
— Ваше высочество… не надо, — я выскользнула из его рук, обернулась — и сразу отвела взгляд. Ненавижу такие ситуации! — Сейчас… обстоятельства не располагают, вам не кажется?
— Я понимаю, вы беспокоитесь за жизнь друга. А если я пообещаю освободить его, это изменит ваше отношение… к обстоятельствам?
Так просто! Я испытала одновременно радость — Дан будет свободен! — и разочарование. Принц казался мне более умным и тонким, а он так пошло и безыскусно покупал меня.
Я вскинула голову:
— Ваше высочество, я хочу определенности. Я буду вашей любовницей, если вы отпустите Дана. Обещаете?
Он чуть отстранился, скрестил руки на груди и с прищуром посмотрел на меня.
— Что ж, по крайней мере, вы умеете расставлять приоритеты. Ценное качество. Но, откровенно говоря, я ожидал другого ответа. Совсем недавно вы готовы были заняться со мной любовью без всяких условий. Что изменилось?
