– Не прикидывайся дурачком, Старцев. Нам известно, что ты работаешь на Найтингейла.
– На кого?!
Ух ты! А я и не знала, что эмоции тоже бывают со стереоэффектом. Парни удивились совершенно синхронно, только Женька – с оттенком любопытства, а Вереск – с опасливой настороженностью (что, мол, ещё за новый персонаж? Каких гадостей от него ждать?)
– Ну, возможно, тебе он представился другим именем.
– Да кто «он»?!
Я с запозданием осознала, что ничего не чувствую от самого модератора. А жаль, именно сейчас это было бы весьма кстати! Я попыталась настроиться на Гену – и наткнулась на стену льда. Он был чужой для меня. Не просто чужой – он был враг, и подсознание активно сопротивлялось попыткам впустить в себя его эмоции.
Похоже, Женькино изумление выглядело достаточно убедительно (ещё бы!), чтобы поколебать Генину уверенность.
– Не пойму, что за игру ты ведёшь, Старцев, – с сомнением протянул он. – В любом случае, я не уполномочен обсуждать с тобой Найтингейла.
Мне позарез нужно найти зацепку! Иначе разговор закончится, а я так и не успею ничего ощутить – получится, что время и силы, затраченные на меня двумя величайшими магами современности, пропали втуне. Преодолевая внутреннее сопротивление, я ещё раз окинула взглядом молодого человека, стараясь оценить его непредвзято. Допустим, мы встретились случайно… в библиотеке. Он улыбнулся, намекая на продолжение знакомства. Что это за человек?
Костюм сидит безукоризненно, аксессуары подобраны в тон – у парня определённо есть вкус. (
Ну и что? Вереск тоже сначала казался мне надменным. А с карьеристом я прожила бок о бок почти пять лет…
В невидимой стене, отделяющей меня от регионального модератора, появилась трещина, и тоненький ручеёк его эмоций потёк в мою сторону. Самым сильным чувством была гордость. Ещё бы – кому попало не поручат операцию, которую контролирует лично президент Милославский. Второе чувство вытекало из первого: Гена отчаянно желал сделать всё «как надо» и вместе с тем отчаянно боялся, что что-то может пойти не так.
А вот к Женьке региональный модератор относился очень неоднозначно. С одной стороны, он испытывал злорадство («А я говорил, говорил, что Старцев окажется мерзавцем!»), но к нему примешивалась толика болезненного разочарования, словно Гена и сам был не рад, что оказался прав.
– Слушай меня внимательно, Старцев, и не говори потом, что тебя не предупреждали. Во-первых, ты немедленно возвращаешься к выполнению задания – то есть поиску артефактов. Хотя по нашим сведениям, ты и не прекращал поиск – согласись, в свете этого факта твоё заявление о том, что ты якобы отказался от контракта, звучит по меньшей мере неубедительно. Во-вторых, поскольку веры тебе больше нет, мы вводим систему промежуточного контроля: каждую неделю, по вторникам, в половине десятого вечера, ты встречаешься на этом же месте с представителем Корпорации и отчитываешься о ходе поисков. В-третьих, каждый найденный артефакт ты передаёшь Корпорации сразу после обнаружения. Размер гонорара остаётся прежним, но выплачиваться он будет частями, по факту передачи Лучей. Твоя сестра пока остаётся у нас – в качестве гаранта твоего благоразумия. Если ты будешь играть по правилам, ничего страшного с ней не случится. Ты всё понял, Старцев?
– Я всё понял, Гена. Я вообще очень понятливый, если ты не заметил. Но доверчивость не входит в число моих достоинств. Я хочу быть уверен, что моя сестра жива и с ней всё в порядке.
– Извини, Старцев, на этот счёт у меня указаний нет, – Гена с огорчением – вроде бы даже вполне искренним – развёл руками. – Но я не думаю, что в твоём положении будет разумным диктовать условия.
– Ты её видел?
– Нет. Но я точно знаю, что она жива. Президент Милославский не любит излишней жестокости.
– Ну ты хоть знаешь, где её держат?
– Старцев, если бы я обладал подобной информацией, меня бы не пустили на встречу с тобой.
Это была почти правда. Местонахождение заложницы региональному модератору действительно не открывали – я чувствовала, как чешется его самолюбие по этому поводу – но что-то он всё-таки знал.
