Мало вырубить лес,Надо вырубить рощу…Нас повалит свинецНа Сенатскую площадь.Не пустивши корнейВ обветшалую землю,Сто девчат и парнейСмерть поутру приемлют.И в четвертом ряду,Вспоминая Марину,Я на снег упадуИ любви не отрину.1981, Ботанический сад. Иркутск* * *Вот и июль на ущербе,Дождь закусил удила.Мерно сочится водаВ эти бетонные щели.Светлого дня на РусиПонадломилась походка.Господи, тихо и кроткоНиц припадаю, спасиСердце от праздных суетЭтой кромешной эпохи.Милой останутся крохиМною неотжитых лет.1982 год, Красный корпус Иркутской тюрьмыСкорбное 5 марта[5]
Баяру Жигмытову
В день скорби смеялась мама,И рыжее солнце смеялосьВ окладе тяжелой рамы.И мальчик смеялся с ними.В день скорби смеялись березы,Потряхивая ветвямиИ иней роняя звездный.И мальчик смеялся с ними.В день скорби письмо сосновымЗапахом сердце пробило, —Соседка смеялась снова.И мальчик смеялся с нею.В день скорби голубь с фронтонаУпал в бездонное небо,И со счастливым стономГолубка за ним летела.В день скорби в округе нашейВдруг расцвели на балконахСиние песни и маршиС зеленым гитарным всплеском.В день скорби черви поэзииЗатеяли праздник метафор.И друг мой, вернувшись от Лесбии,Восторженно записал:«Сегодня я видел Пушкина,Он, братски обняв Вампилова,Февральские посвисты слушалНа берегу Ангары.Их лица светились матово,А из фундаменталкиК ним выскочила Ахматова,Как юная лань легка»…В день скорби… 5 марта 1984, ЧусоваяВ ожидании совещания в МадридеДоживу ли до солнечных дней,Не потрафив суровой обиде.В преисподней – котельной моейСтарый Франц говорит о Мадриде.Доживу ли? Эстонец, поправБоль житейскую долготерпеньем,Рассуждает о сущности правНакануне и после Успенья.Что он помнит, дремучий мужик,Хлебороб и солдат поневоле,Об иной – человеческой – доле,От которой отвык.О, жестокое племя людей,Пожалей ты быка на корриде.В преисподней – котельной моейСтарый Франц говорит о Мадриде.Котельная 36 зоны, ЧусоваяСкоро проселки, сума…
Льву Тимофееву
Был я безудержно смел,Вторил громам в поднебесье,Сирые избы предместьяПесней тревожить умел.Но миновала пора,Обочь колодца пониклиПлети сухой повилики.Я ухожу со двора,Где бушевала весна,Лето цвело – колосилось,Девкой дебелой носиласьОсень, хмельна и красна.Скоро проселки, сума,Жизни слепое усердие.Белый платок милосердияПермская вяжет зима.Чусовая, 1985Памяти белоруса Н.
