Девочка, ровесница его, смеется и поет.И он слушает ее голос. Идут годы.Она смеется глуше и все реже поет.И наконец голос ее растворяется в хвойных лесах.Может быть, она уехала или – Боже, Всеблагой,не допусти этого – умерла?Но однажды тонкий голосок вывел мелодию.Он узнал мотив, забытый почти.Он вслушался. И встрепенулась душа его:та девочка вышла замуж, родила дочь;и росток песни из слабой гортанитак живо напомнил ему изжитое в памяти.Он рванулся навстречу песне, но терновая изгородьостановила его. И он упал замертво.1986, Чусовая.Валентине Кузнецовой-ЯмпольскойВершит за решеткой окна прихотливый полетВещунья-синица по лону небесного ситца.Опять я услышал – пречистый твой голос поетУ полуразбитой урийской криницы.В простуженном горле колодца журчанье цепи,К живой бы воды окоему припасть и напиться.Смотрю я прощально в славянские очи ТвоиУ полуразбитой урийской криницы.Звезды отгоревшей неясный из прошлого светБезгрешно и ясно в колодезном срубе на миг отразится.Судьбы ли, зари ли вечерней моей опадает малиновый цветНад полуразбитой урийской криницей.1986, Чусовая, штрафной изоляторГ. Ф., латышскому поэтуЯ молчанья печатьНе в кармане несу, а в предсердье.Будем, Гунар, молчать,Не расчитывая на милосердье.Будем, Гунар, таитьУпованье на ведро и лето.И повяжет незримая нитьОбреченных поэтов.Так, заслыша в высоком лесуПил стальных ножевое злословье,Кедр тихонько обнимет соснуИ приникнет к ее изголовью.1986, Чусовая.Песенка для пьесы «Урийская дидактика»Ах, это явь иль обман…Не осуди их, Всевышний.Старого кедра романС юной японскою вишней.Юная вишня робка,Но в непогоду и вьюгуСильная кедра рукаОберегает подругу.Этих возвышенных чувствНеобъяснимо явленье.Вот почему в отдаленьеЗаговор зреет стоуст.Как, говорят, он посмелНежных запястий коснуться,Не испросив у настурцийПрава на лучший удел.Не поклонившись сосне,С ней он безумствовал ране,Терпкую влагу в стаканеС нею делил по весне.У одиноких ракитОн не припал на колена.Быть же ему убиенным,Коль на своем он стоит…И увели палачи,Серые, мрачные вязы.Где ты, мой зеленоглазый? —Слышалось долго в ночи.1986, Чусовая<p>6. Урийская дидактика.</p><p><emphasis>Сцены</emphasis></p>У каждого свое время. Вам не приходило это на ум? Один живет в текущем дне и не помнит о том, что текущему дню предшествовали дни, в которые сошлись на траве родители и создали его для этой скучной или праздничной маяты. Другой живет прошлым и в прошлом. Третий живет, как ни странно, будущим.
