Я заснул практически мгновенно, но остаток ночи провел в попытках выкарабкаться из кошмаров, которые настигли меня, стоило мне вернуться к нормальному спальному месту. Пожалуй, в том, что спокойнее всего я спал именно на антикварном диване из особняка МёрМёр, была некая ирония. Или же – предзнаменование.
Как только у меня получилось открыть глаза, я пробрался в кухню босиком, чтобы не издавать лишних звуков. Оттуда я смог попасть на балкон и впервые за вечер заглянул в свой смартфон.
На часах было три часа ночи.
Мысленно попросив прощения у доктора Константина и заранее пожалев о том, что собирался сделать, я открыл знакомый и уже ненавистный мне чат с черной аватаркой.
Мне было гадко.
Но только один вариант развития событий мог помочь мне избавиться от кошмара наяву, который отъедал от меня по кусочку ежедневно.
Я касался сенсорных клавиш дрожащими пальцами. Написание фразы, состоящей всего из трех слов, заняло у меня не менее десяти минут.
«Мне нужна подсказка».
Ответа не пришлось долго ждать. Устроить очную ставку по телефону было бы намного проще, но даже если Константин спал очень крепко, шанс разбудить его все еще присутствовал. Сегодня я ужасно боялся быть застуканным с поличным. Только этим вечером я обещал доктору, что постараюсь измениться, попробую существовать в реальности, и самое главное – буду ценить нашу дружбу. И вот я здесь: прячусь от любезного хозяина роскошной квартиры на балконе и читаю сообщение от худшего ожившего кошмара в моей жизни.
«А я все думал, когда же ты за ней придешь;)»
Я осознавал, что общаюсь с психом, и шквал вопросов в лоб не дал бы мне и шанса на то, чтобы подступиться к правде. Рик подметил верно – Оуэн отличался исключительной помешанностью на прятках, переодеваниях и истории своего несчастного далекого родственника, кровная связь с которым наверняка практически размылась за два столетия. Если Джереми и перенял от Германа что-то существенное, то этим чем-то было абсолютное безумие.
Но в нынешних обстоятельствах я был готов принять правила его игры.
«На каком ты этапе, Боузи?»
На этапе осознания того, что Джереми Бодрийяр, старьевщик Сэм, мистер О и бог весть кто еще из тех, кого я не видел, являются одним человеком? Это был неправильный ответ. Если я пришел к нему сейчас, то владел этой информацией априори. Оуэн создал свой личный квест внутри того проекта, что мы строили, и для достижения нового уровня я был обязан вести себя как самый обычный игрок. Только такой подход мог обеспечить мне вероятность соприкосновения с истинной мотивацией заказчика.
Голова начинала гудеть. Я оглядел темную кухню через стеклянную дверь балкона. Где-то в соседней комнате спал доктор Константин, но, глупо пялясь в экран собственного смартфона в оглушительной тишине, я чувствовал себя невероятно одиноким и беспомощным. Специалист однажды советовал мне: «Если не уверен в том, что должен сказать, попробуй сформулировать то, что первым приходит в голову».
Только вот в моей черепной коробке оставалась лишь шумящая боль, и мне было не за что зацепиться.
До того, как я догадался, что Оуэн способен давать подсказки и вне аудио-сопровождения своего проекта, меня вели сны наяву. Но теперь и «видения» более меня не посещали. Последним, что я помнил, был эпизод, в котором Реймонд прятал дневник под ступенькой. Именно после этого я принял решение воссоздать артефакт мальчика в квесте, сочиняя содержимое по пути.
Может быть, ответ скрывался здесь?
Я решился набрать сообщение:
«У меня есть дневник мальчика».
Но Джереми не отставал:
«Надо же, какое совпадение. У меня тоже. Только настоящий». Воспоминания о вчерашнем разговоре с Эндрю пронеслись перед моими глазами.
Я что, целился пальцем в небо, но попал в реально существующий факт?
«Что мне нужно сделать, чтобы его получить?»
Казалось, Оуэн предугадывал этот вопрос.
«Как и всегда, вернуться в то место, где все началось».
Он говорил о Лавке Сэма.
«Но есть одно простое условие. Ты должен поехать туда в одиночестве для того, чтобы понять суть»
