Книжка в кожаной обложке по-прежнему лежала на столе. Я поставил свечу ближе к зеркалу и увидел лампу над стеклом, которая была обнаружена мной в прошлый раз. Мои действия все еще трудно было назвать рациональными, однако потраченного времени на поиски дурацкого подсвечника было жаль. Я собирался использовать свечу, пока воск не растает окончательно.
Пролистав несколько страниц, я все еще не понимал, с чего стоило начать. Прочитать ежедневник полностью? Найти отмеченные записи? Я не мог угадать, чего именно от меня хотел Оуэн, а потому не знал, как сэкономить время своего пребывания. Доктор Константин уже рассматривал этот журнал и ничего полезного тут не обнаружил. Он отметил лишь то, что некоторые заметки были оставлены в состоянии аффекта.
У меня не было причин ему не доверять, даже несмотря на то, что прописанные им таблетки только ухудшили мое состояние.
Немного подумав, я провел рукой по кожаной обложке и открыл форзац.
Собственная глупость поразила меня больше, чем все обстоятельства текущей ночи.
Прямо посередине аккуратными маленькими буквами было выведено всего два слова:
«Реймонд Б».
Владельцем этой книжки был никто иной, как племянник Германа: именно ее он прятал под ныне не существующей седьмой ступенькой.
Моя невнимательность и скептицизм доктора не оставляли нам шанса увидеть истину в прошлый раз.
Вот почему я должен был приехать один.
Я не мог сдержать улыбки. Первая запись Рея была такой милой и детской – чистоту нутра ребенка подчеркивал даже почерк. Мальчик тренировался в каллиграфии: в написании некоторых слов был заметен более явный наклон и особенно большое количество завитушек.
Артефакт сохранился в удивительно хорошем состоянии, и я уже не был так удивлен тому, что Константин не распознал в журнале ничего подозрительного. Скорее всего, до того, как седьмая ступенька парадной лестницы в МёрМёр обвалилась, книжка хранилась там, где ее оставил хозяин. Но если ребенок сбежал из дома дядюшки, то почему не взял дневник с собой?
Следующая запись была оставлена на другой стороне первой страницы. Кажется, Реймонд писал здесь свои заметки не так уж и часто: в этом отрывке текста уровень его письма выглядел значительно увереннее и строже.
В одном из видений у плачущего Реймонда отбирали игрушку, подаренную дядей. Мог ли я стать свидетелем эпизода, который на самом деле был частью реальности этого ребенка? Или же изъятие подарков и публичные скандалы происходили в доме Валериана Бодрийяра систематически? Мне казалось, что ответ на оба вопроса был положительным.
