Этого следовало ожидать. Теперь он прямым текстом намекал на то, что работа с мистером О была инициирована в качестве шанса проявить себя. А сейчас было уместно извиняться?
– Из… – я глянул на Боба и вновь решил проглотить это слово. – Я хочу сказать спасибо за это. Я очень стараюсь, но не всегда в том объеме, в котором следовало бы. Обещаю, что еще проявлю себя и вы не разочаруетесь в том, что доверили мне такое серьезное дело.
Боб посмотрел на меня как на идиота, а потом затрясся от смеха и откинул от себя сигарету. Если до этого я чувствовал себя неловко, то теперь хотел просто провалиться сквозь землю. Что опять я сказал не так?
– Хух, боже, – толстяк смахнул со лба проступивший пот. – Ну, допустим, ладно. Но знаешь, я не сомневаюсь, что О будет доволен при любом раскладе.
Он похлопал меня по плечу и поднялся.
– Кебаб ешь. Тощий такой, смотреть страшно.
Я дождался, пока Боб уйдет, и все-таки распаковал лепешку с мясом. Но стоило мне сделать первый укус, как моего затылка коснулось что-то маленькое и острое. Оно влетело в меня, а затем, постукивая о поверхность лавки, приземлилось куда-то вниз.
Я наклонился к своим кроссовкам и обнаружил маленький камушек, которому было неоткуда взяться. Всюду была парковка, газоны и асфальт – ни намека на гравий. Странно. Позади меня тоже было пусто. Может быть, он прилетел из-под колеса одной из отъезжающих машин? Но как он тогда смог попасть так точно в затылок?
Если у меня и был аппетит, то теперь он пропал точно. Я усмехнулся. Может быть, мои внутренние контрольные режимы стали настолько сильны, что теперь могут позволить себе следить за питанием хозяина автономно?
Иви разорвала тишину, повисшую в спальной комнате, своим легким и звонким смехом. Уже пару часов мы сидели в тишине, пытаясь заниматься своими делами. Но этот звук будто сглаживал повисшую паузу, и я отреагировал довольно охотно:
– Чего там?
– Да ничего, – Иви продолжала заливаться. – Твой идиот пишет мне в инстаграм.
– Это кто еще? – такой комментарий от Иви мог подходить сразу к нескольким людям в моем окружении, и я не рисковал гадать.
– Ну, твой врач. Ты что, его забанил?
Да, о том, что за три года я успел выложить Константину слишком много личных данных, которые включали в себя наши с Иви аккаунты в социальных сетях, я не подумал. Хотя, должно быть, художественных профилей с именем Иви не так уж и много. Он мог найти ее и самостоятельно. В любом случае, подобный сталкинг сильно меня напрягал.
– Чего он хочет? – нарочито равнодушно поинтересовался я.
– Узнать, в порядке ли ты. Говорит, что не может ни написать, ни позвонить, – Ив отложила телефон и посмотрела на меня. – Что за драма у вас, Зи-Зи?
– Никакой драмы. Мне не нравится то, что он мне прописал и попытался диагностировать. Я более не считаю его квалифицированным специалистом.
– Как быстро ты окрасил его из белого в черный, – вздохнула художница. – И у тебя так всегда. Ладно, напишу, что ты жив, а дальше – разбирайся сам.
Я бы пропустил этот комментарий еще неделю назад, но уже сутки я справлялся без медикаментов, которые ранее глушили мои эмоции. Мне казалось, что все происходило назло: после разговора с Бобом я чувствовал себя фриком и отщепенцем больше, чем когда-либо, поэтому на работе сосредоточиться уже не мог и вновь не справился с документом по отделке квеста. А еще, весь мой поиск в открытых источниках, не давал ни одной новой ниточки к правде о Бодрийярах, и я все больше думал о том, что Константин мог быть прав. Раздражало и то, что босс сравнил меня со своим чокнутым другом-богачом, который стремился окружить себя мистической таинственностью чужой истории и из кожи вон лез, чтобы купить то, что ему никогда не принадлежало. Давно забытое чувство агрессии, смешанное с обидой на судьбу, переполняло меня и не поддавалось никакому контролю. Слова Иви стали для меня последним спусковым крючком.
– Слушай, мне не очень нравится, что ты на меня какие-то ярлыки вешаешь, – я не слышал себя со стороны, но мне казалось, что мне удавалось не повышать голос. – Что вообще это значит: «И у тебя так всегда»? Если ты хочешь что-то сказать, говори прямо.
Иви нахмурилась и посмотрела на меня исподлобья:
– Боузи, мне не нравится твой тон.
– А ты мне не мать, ясно? – уже вполне открыто огрызнулся я.
Этого говорить я совсем не хотел. Но чувствовал, как внутри сработал переключатель, и перед глазами все поплыло. Теперь я не мог остановиться.
– Так… – спокойно протянула девушка.
Она встала с кровати и пересела за рабочий стол, чтобы быть ближе ко мне, развалившемуся на своей постели. Ив сложила ногу на ногу и скрестила руки на груди, принимая закрытую позу. Готова к обороне.
– Значит, к врачу ты больше не ходишь, – отчетливо проговорила соседка.
– Нет, – бесцветно бросил я.
– И, стало быть, таблетки не принимаешь? – ее допрос был привычен, но сегодня раздражал меня больше обычного.
– Нет.
– Понятно. Что у тебя происходит?
