Он низко рассмеялся, и я почувствовал, как инстинктивно выгнулся по струнке. Я никогда ранее не слышал его смеха, а потому был удивлен градусу теплоты в этой эмоции. Может быть, мы все действительно были неправы на его счет? И он, как и я, со странностями, но без подвоха?
– А вы бесстрашный парень, Боузи! – и снова эта восторженная интонация! – Как не застану вас, вы всегда где-то ищите приключений. Впрочем, после вашего эпизода в доме, этому я уже и не удивлен.
– Хах, – я почувствовал, как щеки начинают гореть. – Да, наверное, слишком скучно живу.
– Почему-то я был уверен, что ваша индустрия далека от определения слова «скука».
– Отчасти так. Но я ведь теперь на производстве, – я вздохнул, не пытаясь скрыть своего усталого разочарования от работы. – Мы за кулисами всех игр. Создаем их. Ну, знаете, собираем по кирпичику. А в кирпичах веселого мало.
Он сделал паузу. Кажется, выдохнул. Я понял, что он курит, потому что сам выпустил из себя дым, вторя ему.
– Вы сказали «теперь», – последний раз такие успокаивающие интонации использовал доктор Константин. Может быть, я мало общался со взрослыми людьми, и многие из них, на самом деле, комфортны во взаимодействии? – Работали гейм-мастером?
– Верно.
– О, это отлично, – в этот раз его похвала звучала довольно елейно, и я понял, что он мне льстит. – Значит, мой проект в надежных руках того, кто точно знает, что нужно клиенту.
Но все равно я улыбнулся. Этот бессмысленный комментарий приободрил меня! С точки зрения этики, разговор пора было заканчивать, но, в первый раз в жизни мне не хотелось класть трубку первому.
– Знаете, мне… – моя последняя откровенность кончилась тем, что меня заставили пить ужасные таблетки, поэтому в своем повествовании я не торопился. – В последнее время кажется, что тогда все было… более правильно.
– Ммм? – уточнил заказчик, затягиваясь.
– Ваш проект в надежных руках, потому что тогда я абсолютно точно знал, что делаю. Сейчас я не уверен в том, что все происходящее корректно. Я часто задумываюсь над этим. Понимаете, не хочу вас обидеть, мистер О, но мы ворошим чужую трагедию. Что если тот, кто связан родственными узами с Бодрийярами по сей день, узнает об этом? Что если это причинит им боль?
В трубке послышался щелчок. Я распознал зажигалку и почувствовал, как стресс снова подкатывает к горлу комом. И почему он закурил вторую? Жаль, что в реальной жизни не существовало функции «шаг назад». Что если я смог испортить абсолютно все своей откровенностью?
– Это правильные мысли, Боузи, – вкрадчиво проговорил мистер О. – Но они не имеют ничего общего с бизнесом.
– Я понимаю, – разочарованно выдохнул я.
– Нет, пока не понимаете. Они не имеют ничего общего с целью запуска этого проекта. То есть, конкретно с этим бизнесом. Вы молодец, но воспринимаете происходящее не в том ключе.
Заказчик тихо прыснул. Он сделал это так подавленно, словно не хотел выдать эмоцию вслух, но она все же вырвалась непроизвольно. К моему недавнему расположению снова примешались сомнения. Иви была права – для меня все еще не существовало середины. Мистер О менял свою окраску на моих глазах с бешеной скоростью, а оттенок подразумевал под собой либо абсолютно белый, либо абсолютной черный цвет. Без вариаций.
– Пробовали ли вы взглянуть на все это совсем с другой стороны? – игриво выспрашивал он.
– Например? – я потерялся и не понимал, к чему он клонит.
– Что, если этот проект, напротив, помогает кому-то, а не причиняет боль?
Между нами повисла недолгая пауза.
– Вы имеете в виду что-то вроде закрытия гештальтов?
– Может, и так.
Я буквально почувствовал, как внутри моей черепной коробки спадает уровень давления. Естественно, мы не могли знать наверняка, но что, если он прав? Что, если высказанная история может закрыть травму, которая тонкой нитью овевает семью с этой фамилией? Нам не должно быть дела до того, как строился их быт, что именно происходило за закрытой дверью, но мы можем повлиять на восприятие окружающих, доказать, что «дом ужасов» был всего лишь легендой, созданной на основе общего непонимания.
– Ваш сценарий не предполагает смертельного исхода для гостей мини-версии МёрМёр… – аккуратно предположил я.
– Конечно же, нет. Это поход в гости, понимаете, Боузи? – затяжки позволяли заказчику говорить протяжно и медленно, так, чтобы его слова обволакивали мое сознание постепенно. – Да, хозяин поместья весьма эксцентричен, но лишь ему самому известна правда. Только он знает, почему стал таким. И он хочет об этом рассказать. В формате игры. Как это называет Боб?
– Геймификация, – с готовностью отозвался я.
– Точно. Мы геймифицируем страшную историю, раскрыв некий драматизм. Люди боятся того, чего они не понимают, верно? Но когда приходит ясность, от страха не остается и следа.
Он был прав. Сценарий еще не был написан. Мы могли преподносить историю так, как считали нужным, и было вовсе не обязательно создавать очередного клишированного злодея в старом особняке.
– Это… – я не смог подобрать других слов. – Круто.
