«Вообще у Есенина отношение к женщине было глубоко своеобразное, – вспоминал Георгий Устинов. – Он здесь был таким же искателем, как и в поэзии. Есенин женился рано, пережил какую-то глубокую трагедию, о которой говорил только вскользь и намеками даже во время интимных разговоров вдвоем, когда он открывался настолько, насколько позволяла ему его вообще скрытная, часто двойственная натура.
У Есенина был болезненный, своеобразный взгляд на женщину и на жену. В этом взгляде было нечто крайне мучительное. Когда он сошелся с Дункан, при одной из встреч я по поводу этого брака с сомнением покачал головой.
Есенин смутился, потом с легким озлоблением сказал:
– Ничего ты не понимаешь! У нее было больше тысячи мужей, а я – последний!..»
Айседора Дункан родилась в мае 1877 года в Сан-Франциско в ирландской семье, где стала четвертым ребенком. Вскоре после появления Айседоры на свет ее отец разорился и оставил семью. Девочка росла в бедности. Вместе со старшими братьями и сестрой она пыталась помочь матери, давая уроки танцев детям. «Характер ребенка закладывается уже в материнской утробе, – писала Дункан. – Перед моим рождением моя мать переживала трагедию. Она не могла есть ничего, кроме устриц, которые запивала ледяным шампанским. Когда меня спрашивают о времени приобщения к танцу, я отвечаю, что начала танцевать, еще будучи в утробе, видимо из-за устриц и шампанского».
В школе Айседора проучилась недолго, поскольку ее увлекали только танцы. К восемнадцати годам она создала свой индивидуальный стиль танца босиком в греческом хитоне, который сначала опробовала в Чикаго, а затем отправилась на завоевание Старого Света и до Октябрьской революции дважды успела побывать в России, где ее петербургские поклонницы в 1914 году создали студию свободного танца, известную под названием «Гептахор» («пляска семерых»).
В первые послереволюционные годы советский балет столкнулся с нехваткой кадров и кризисом их подготовки, поскольку большинство артистов и балетмейстеров эмигрировали из страны. Первый нарком просвещения РСФСР Анатолий Луначарский в 1921 году пригласил Айседору Дункан в Москву на весьма соблазнительных условиях – ей предстояло открыть танцевальную школу, финансируемую государством. Перспектива свободного творчества в стране, отринувшей установки старого мира и строящей новую жизнь, да к тому же – при государственной поддержке, невероятно увлекла актрису, которая мечтала стать «товарищем среди товарищей». К сожалению, по приезде в Москву Айседора столкнулась со многими трудностями, как бытовыми, так и организационными (Луначарский имел большой вес в Советском правительстве, но у него не было волшебной палочки, одним взмахом решавшей проблемы). Но что такое трудности, если в Москве Айседора встретила любовь всей своей жизни – златоглавого русского поэта Сергея Есенина…
В 1913 году Айседора пережила трагедию – ее семилетняя дочь Дидра от театрального режиссера Эдварда Гордона Крэга и трехлетний сын Патрик от предпринимателя Париса Зингера[36] погибли в Париже в автомобиле, упавшем в Сену (а спустя четырнадцать лет в автомобиле погибнет сама Айседора, но по другой причине – длинный шелковый шарф, обмотанный вокруг ее шеи, попадет в спицы автомобильного колеса и с началом движения затянется, сломав ей шею и раздавив гортань). В августе 1914 года Айседора родила мальчика, отцом которого был случайный знакомый, но ребенок прожил всего несколько часов… Нерастраченную материнскую любовь Айседора обратила на своих учениц. Шестерых она удочерила и еще о многих заботилась, помогая им, чем было возможно.
В страну победившего социализма Дункан приехала в июле 1921 года. Для проживания в Москве и устройства школы ей выделили дом номер двадцать на улице Пречистенка, известный в наше время как «Жилой дом А. П. Ермолова». Прежде здесь жила балерина Большого театра Александра Балашова, эмигрировавшая незадолго до приезда Айседоры. Для Балашовой здесь устроили большой репетиционный зал с зеркалами, который, собственно, и обусловил переход особняка к другой танцовщице – негоже добру пропадать, особенно в тяжелую пору, когда не то чтобы зеркала, обычного стекла не всегда можно было достать.
Московская богема встретила приезд Дункан с большим воодушевлением. Все уже успели привыкнуть к тому, что знаменитости бегут за границу, а тут из Европы приехала Божественная Босоножка, основательница новой танцевальной культуры. «Она бы ишшо в лаптях плясала», – ехидничали отдельные злопыхатели, недовольные тем, что «какой-то там иностранке» достался один из красивейших особняков столицы, но большинство деятелей культуры и искусства были рады познакомиться и пообщаться, тем более что многие помнили Айседору по ее прежним визитам в Россию.
О знакомстве Есенина с Дункан, состоявшемся 3 октября 1921 года, подробно рассказывает Илья Шнейдер, секретарь и переводчик Босоножки, не владевшей русским языком: «Однажды меня остановил прямо на улице известный московский театральный художник Георгий Богданович Якулов…
