Строящих рай свой на нашей земле.
Было, когда Русь сжигали пожары,
Знали, что страшною будет цена,
Но и тогда пропадали не даром,
Снова вставала из пепла страна.
Тучи врагов, замирая от страха,
В поясе гнулись, при виде гостей –
С пляской и песней, в крестьянских рубахах,
Бивших, пришедших на Русь королей.
Где же теперь то весёлое время,
Всё на продажу: от недр, до людей!
Где ты, упёртое Вятское племя,
Ставшее главным в России моей?
Что тебе мои печали?
У тебя своя тоска…
При рожденье нас встречали
Свистом пули у виска.
У тебя своя дорога
У меня свои пути,
На двох одна тревога,
Чтоб хватило сил дойти.
Хватит силы до могилы
Дойти гордо, без крюки,
Значит жизнь тебя любила,
Как улыбку шутники.
Высока, полногруда, красива -
Ног длинней и стройней не видал.
И к тому же совсем не спесива,
Подошёл для любви сеновал.
Понимая, что время на речи
В эту ночь не отпущено нам,
Она долго не стала перечить,
Потянулась устами к устам
Самым первым своим поцелуем…
Не забыть эту дивную ночь.
Встречных женщин мы часто балуем,
Не пытаясь любимым помочь.
Оттого рядом столько печали,
Одиноких, отчаянных слёз,
Если б с каждой вначале венчались
Многим плакать, потом, не пришлось.
Мусульмане – пример и наука,
Многожёнство издревле в чести,
У них жёны не маются скукой,
Знают нужно детишек растить.
А у нас многих манит налево,
Верят, что от измен благодать.
Не спасают ни Вечная Дева,
Ни в мученьях, родившая мать.
Страсть сильнее молитв и науки,
Я пытался себя удержать,
Но тянулись вновь жадные руки
Одиноких красавиц ласкать.
Сколько было таких сеновалов
И родившихся после детей…
Мне то, радости в жизни хватало -
Хватит ли для моих сыновей?
Придут прощанья после встреч,
А с ними обещанья
В разлуке вновь любовь беречь
До нового свиданья.
Но выполнять и обещать -
Две разные задачи;
Поэтому учись прощать
Любившего иначе.
Нежным словом, украшая ласки,
Я не только правду говорил,
Иногда рассказывал и сказки -
Клялся, что другую не любил.
Не возникла даже тень сомненья,
Искренняя – верила словам!
Я любил восторг и восхищенье
Глаз твоих и сказкам верил сам.
Я, топилась, но живая -
Не взяла меня река.
Вот и рана ножевая
На груди не глубока.
Потеряла ночью друга,
Я его любила год
Увела с собой подруга
Смерть зову, но не идёт.
Я скучаю, пиши иногда,
Когда будет с другими тоскливо.
Милый друг, и беда – не беда,
Если делает сердце счастливым.
***
Любовь и грусть, порою, неразлучны,
Мир друг без друга кажется им скучным.
Скамейка, плед, осенняя листва,
Река синеет и тепло, и тихо;
Наклонена изящно голова,
Но рядом с домом, прячась, бродит лихо.
То в образе осеннего дождя,
То ветром рвётся в дверь напропалую…
У каждого несчастья суть – своя,
И я сейчас, по – своему тоскую,
Любуясь первозданной красотой
И женщиной с улыбкой и прищуром;
Обрамлены листвою золотой
Её лицо и хрупкая фигура.
Очарованье поселилось здесь –
За годы и века не наглядеться
На небеса, на пожелтевший лес,
Так почему тревожно бьётся сердце?
Чего таит коварная судьба,
Беду и скорбь умело маскируя.
Хожу и жду, что утомит ходьба –
Во сне увижу женщину другую.
Ту, что когда – то много лет любил,
Теперь, её, при встрече, не узнаю.
По – прежнему, точёный профиль мил,
При этом, я отлично понимаю,
Что, как и прежде, будет неверна,
Поэтому останется одна.
Ты навсегда прощаешься со мной,
Чтоб дальше жить без горя и печали,
Не думая о юдоли земной,
Забыв, что нас с тобою обвенчали.
Лампады, свечи, лица, образа,
Летели звоны с колокольни белой,
Ты, распахнув огромные глаза,
Казалась, в этот миг, такой несмелой!
Я приковал себя к тебе кольцом,
Своей любовью, клятвою и верой.
Каким же я наивным был юнцом -
Ты и тогда любила, зная меру.
***
Люблю, любуюсь и ревную -
В тебе сосредоточен мир,
Я не хочу искать другую-
Ты – мой единственный кумир!
В тебе и искренность и нежность,
С тобой дела идут на лад,
Хочу, чтоб снова стала прежней,
Такой, как много лет назад.
Но ты обходишь торопливо
Меня, всё время, стороной.
Что делает тебя пугливой,
В чём виноват перед тобой?
***
Медь плакала, а небо онемело.
Оно синело молча надо мной;
Колокола, раскачивая тело,
Гудели о прощании с землёй.
У образов горели тускло свечи,
Священник с аналоя говорил:
О вечности, прощаниях и встречах,
Мне его слушать не хватало сил.
Я понимал, что в этом суть обряда,
Последний долг тому, кто жизнь прожил,
Надежда на бессмертие в награду
За то, что долго Богу верен был.
Я крикнул: – Кто возьмёт нас на поруки?
Мне так хотелось верить в чудеса!
Не раздалось в ответ на крик ни звука -
Смолк колокол, молчали небеса.
Глаза открыв, я улыбнулась,
Счастливой в полночь спать легла,
Проснулась, вижу – рядом юность,
Она меня с ума свела.
