– Я уже сфоткала и отправила ей! – лукаво заявила Бомин, которая после их совместной поездки стала гораздо ближе с Канок. – Она сказала, что придет ближе к концу операции. Сейчас она на суде, наверное…
Канок продолжала судиться с Хёнхо, которому грозило обвинение и максимальное наказание за содеянное им преступление. Но Канок все равно дико злилась, ей казалось, этого недостаточно. К ней все относились как к толстухе, ведущей беспорядочную половую жизнь, она теперь не могла участвовать в общественной деятельности. А компанию пришлось закрыть на какое-то время.
Однако, несмотря ни на что, Канок оставалась сильной и не жалела себя. Она напоминала траву, которая прорастает сквозь асфальт. И так же, как создавала одежду для женщин больших размеров, чтобы их поддержать, планировала заняться чем-то, что поможет девушкам, испытавшим похожую боль.
Когда пришло время отправляться в операционную, медсестра направила Исук и Бомин по разным палатам. Прежде чем разойтись, подруги схватились за руки и долго не могли отпустить друг друга.
– Бомин, запомни, сегодня наш второй день рождения. Мы проснемся совершенно новыми!
– Да! Увидимся уже худышками!
Исук легла на операционный стол и принялась разглядывать нависшие над ней приборы, которые совсем скоро высосут из нее весь жир. Ей становилось страшно, но она собиралась пережить этот кошмар. Она верила, что откроет глаза и будет снова радоваться солнцу, такому же яркому, как лампы в операционной. Да, сегодня она родится заново и смело отбросит куда подальше все свои воспоминания о темном прошлом, когда она была жалкой толстухой.
Врачи заходили к ней один за другим. Анестезиолог подготовил раствор и маску, которую протянул Исук.
– Мы наденем на вас маску, медленно сосчитаем до трех, и вы постепенно заснете. Готовы?
Исук кивнула.
«Прощайте, все мои жирочки!»
– Начинаем считать.
«Коленочки, теперь и вам не придется больше страдать!»
– Раз! Вдыхайте.
«Я наконец-то стану человеком! Перестану быть жирной коровой, над которой издевались целых тридцать лет!»
Исук сделала всего один вздох, но ее сознание уже затуманилось. Ей показалось, что она слышит голос Сончжэ.
– Ким Исук! Ким Исук!
Ну это явно какие-то галлюцинации, вызванные анестезией. Исук вслушивалась в знакомый голос, который, как ей казалось, она больше никогда не услышит.
«Да это ведь Сончжэ…»
Приятно услышать его хотя бы вот так. Ведь она любила его, пусть и точно знала, что вместе им не быть. От его голоса ей становилось спокойно, он словно говорил, что операция точно пройдет успешно.
– Два! Сделайте еще один глубокий вз… – анестезиолог неожиданно замолчал, услышав громкий шум за дверью операционной.
Не успел медперсонал понять, что происходит, как дверь с шумом распахнулась.
– Стойте, вы разве опекун пациентки? Вам нельзя здесь находиться! Медсестра, медсестра!
Исук повернула голову, и ее сонный взгляд упал на него, их глаза встретились. Сончжэ ворвался в операционную, отчаянно пытаясь приблизиться к Исук и отталкивая весь персонал, что пытался его остановить.
– До каких пор ты собираешься просто сбегать, черт возьми?! – кричал он ей, но Исук видела все размыто, сознание ускользало. – Ни один человек в мире не доволен собой на сто процентов. Чего же ты так боишься, почему все время все усложняешь? Пыталась ли ты хоть раз просто смириться со всем? Ты так и будешь всю жизнь бегать? Ким Исук! – Исук в ответ на его слова медленно покачала головой. – Ты собираешься вот так просто угробить работу, на которую потратила пять лет? Ты же мечтала об этом шоу! Но готова сдаться из-за комплексов? Очнись, Ким Исук, очнись сейчас же!
Сончжэ всего трясло от злости и боли, он все кричал и тянул к Исук руку. Ему хотелось поскорее вытащить ее отсюда. Она бы с удовольствием схватилась за него, но тело уже совсем не слушалось.
– Я же сказал, что мне неважно, что думают другие! Все смотрят только на то, что снаружи, но они не знают, какая ты на самом деле. Неужели нельзя просто наслаждаться жизнью как есть? Почему только ты не можешь признать и принять свою истинную красоту? Почему?!
Охрана подоспела вовремя и, схватив Сончжэ, стала уводить его прочь. Но он продолжал выкрикивать имя Исук.
Она внезапно вспомнила теплый день, влажный воздух и запах масла, вспомнила тот ужасный ланч-бокс… Исук поджала губы, чтобы воспоминание вместе со вкусом еды не ускользнуло от нее.
