Из-под тяжелых век Исук потекли слезы. Она вспомнила абсолютно все и наконец поняла, почему Сончжэ ел отбивную в тот самый дождливый день в зоне отдыха, почему так настойчиво слал ей фото еды, почему размещал эти фото в своих социальных сетях…
Он сдержал свою часть обещания. Исук считала, что она одна влюблена в него, но и Сончжэ всегда отчаянно добивался ее внимания.
Исук вспоминала, как он держал огромный черный зонт и как обнимал ее за талию. Вспоминала его теплый взгляд, который никогда не менялся! И сегодня он примчался за ней в больницу, умоляя ничего с собой не делать, потому что она нравилась ему даже толстой.
Канок говорила, что с радостью упала бы в объятия мужчины, который сумел бы полюбить ее такой, как она есть. У Исук был такой мужчина, и же чем она занимается? Для Сончжэ не имело значения, как она выглядит, он просто любил ее. Он хотел быть с ней!
После того как суматоха в операционной утихла, медперсонал поторопился закончить начатое.
– Так, вам нужно снова сделать глубокий вдох.
– По… Погодите! Прошу! – Исук из последних сил задергалась.
Анестезиолог смущенно уставился на нее, не зная, что делать дальше. Он снял с нее маску, и у Исук закружилась голова, стены начали вращаться. Но она все равно встала с операционного стола и, спотыкаясь, пошла искать Сончжэ.
– Со… Сончжэ… Сончжэ!
Он бродил по коридору, потом бил ногой о стену, не в силах унять злость. Он еще никогда в жизни не чувствовал себя так паршиво. Тем более из-за другого человека.
Почему же, черт возьми, Исук настолько упряма? Но себя он винил не меньше, ведь если бы он был более решителен, если бы смог стать для нее щитом, то всего этого бы не произошло. Сончжэ жалел обо всем.
А еще он искренне хотел показать Исук, что у нее невероятно много достоинств, за которые куча зрителей полюбили бы эфиры с ней. Он хотел доказать, что она может вести шоу. Хотел, чтобы она наконец поняла, что проблема вовсе не в ее полноте, а в ее мышлении.
Но к чему это все теперь? Как бы сильно Сончжэ ни любил ее, она не могла полюбить себя, так он решил. Исук действовала взбалмошно, и Сончжэ никак не мог понять, о какой вообще любви она все время твердила.
Если она после этой чертовой операции станет одной из многих однотипных красоток, действительно ли изменится ее жизнь? Сможет ли Сончжэ любить женщину, которая больше не будет той Ким Исук, которая покорила его сердце?
А если она снова начнет набирать вес? Очевидно, впадет в дикое отчаяние и вновь попытается бежать от самой себя. Сончжэ все думал об этом, но почему-то глупым считал именно себя. Стоя перед дверьми в хирургическое отделение, он ощущал свою беспомощность и не сомневался, что будет сожалеть о том, что опоздал, до конца своей жизни.
– С… Сончжэ… Ты здесь?
Дверь в операционный бокс открылась, оттуда медленно вышла Исук. Сончжэ все это время сидел, уронив лицо в ладони, но, когда заметил ее, подскочил с места и подбежал к ней.
Исук еще не отошла от наркоза, так что едва могла полностью открыть глаза, но все равно упала в его объятия.
– Если не скажу тебе прямо сейчас, то буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.
– Исук!
– Я… лю… люблю тебя.
Она потеряла сознание прямо на руках Сончжэ. Сцена была одновременно забавной и душераздирающей. Любой, кто увидел бы это, подумал, что Исук решила признаться прямо перед смертью.
На Исук была надета медицинская шапочка, а все тело, буквально с головы до пят, исчерчено разметками для липосакции. Сорочка на ней тоже выглядела дико нелепо. Но даже так в глазах Сончжэ она была прекрасна. Он ничего не мог поделать со своими чувствами. В этом мире нет и вряд ли будет другая женщина, которую он любил бы так же сильно.
Сончжэ сжал Исук в объятиях и произнес заветные слова:
– Я тоже. Тоже люблю тебя.
