Он уже свободно скользил внутрь и наружу двумя пальцами, надавливая на тугие стенки изнутри, с каждым движением растягивая поддающийся проход. От этого постоянного скольжения, от специфического сладкого запаха смазки между ног, я, не контролируя себя, развёл колени шире, приподнимая поясницу.
Родион глянул на меня исподлобья.
- Всё в порядке?
Я кивнул, и он, пользуясь моментом, добавил третий палец. Я всё же почувствовал это, на секунду прикусил губу, шумно выдохнул.
Это не больно, только низ живота уже будто дрожит изнутри от постоянного проникновения в тело. Я вдруг понимаю, что готов. Не могу сказать это Родиону, да и в этом нет необходимости. Просто лежу, кусая губы, напряжённо разглядывая потолок. Родион видит, как постепенно твердеет мой член, как я шире раскрываю бёдра в бессознательной просьбе. Он улыбается, вынимает пальцы, пару секунд смотрит на чуть приоткрытое отверстие. Я хочу прикоснуться к себе. Понимаю, что возбуждён, хочу помочь себе, хочу, чтобы было ещё приятнее.
Родион знает это, слышит по моему частому дыханию, что я готов на большее. Снова щёлкает тюбиком, смазывает свой член, приподнимает мои ноги, подхватив за колени.
Вот и всё. Теперь отказываться уже поздно.
Но я и не хочу.
Стараюсь избегать его взгляда, отворачиваюсь, и он несколько мгновений просто смотрит на мой профиль. Не знаю, о чём он думает, хочу спросить, но чувствую, что сейчас это неуместно. Родион касается головкой прохода, я замираю, невольно сжимаясь, и он надавливает сильнее, уже безо всяких уговоров.
Понимаю, что он теперь не остановится, но и успокаивать меня больше не будет. Он видит, что я могу только разволноваться ещё больше, поэтому просто приступает к делу.
Я чувствую, как постепенно он входит в меня, без резких толчков, просто вдавливаясь внутрь, медленно скользя по густому гелю. Это немного пугает, слишком необратимо, и я сильнее стискиваю покрывало. Я не успеваю запаниковать, понимаю, что он уже внутри, не могу сжаться. Родион устраивается удобнее, разведя шире собственные колени и уложив мои ноги себе на плечи. Начинает двигаться, придерживая меня за бёдра. Пару раз толкается сильнее, поддавая бёдрами, и в эти моменты я чувствую ноющее жаркое удовольствие внутри.
Он не прекращает движений, раз за разом входя в меня.
- Лёш, помоги себе. Ты же хочешь.
Он говорит мягко, но будто чуть насмешливо, и я почти слышу нотки его голоса в ту, первую ночь.
Не встречаясь с ним взглядом, прикасаюсь к себе, сжимаю член, обвожу уже влажную головку. Родион двигается быстрее, я еле дышу, снова говорю себе, что нет необходимости беспокоиться о возможности дальнейших событий.
Это уже происходит.
С нами, здесь и сейчас.
Мне всё жарче, и я не понимаю, стало ли так жарко в комнате, или это постоянное распирающее чувство внутри заставляет меня задыхаться.
Родион вдруг останавливается, выходит из меня.
- Перевернись, Лёш.
Я привстаю на локтях, теряюсь в первую секунду, смотрю на него. Тот только молча кивает. Цепляясь за покрывало, поворачиваюсь спиной и на миг растерянно замираю, не зная, что дальше.
Я должен лечь? Или встать на четвереньки?
Родион помогает мне, мягко, но настойчиво надавив на плечи, при этом не позволяя полностью опустить бёдра. Я послушно утыкаюсь лбом в подушку. Поза кажется мне унизительной, и на какое-то время возбуждение пропадает. Родион проводит горячей ладонью по моим пошло выпяченным ягодицам, я жмурюсь, напоминая себе, что лучше не сопротивляться.
И вдруг всё будто переключается в голове.
Мне становится неприятно. Не от того, что он делает со мной, а от того, что я мирюсь с этим, больше от испуга и нежелания повторить тот грустный опыт.
Не хочу так. Какая разница, сопротивляюсь я, или нет. В любом случае, я снова просто жертва.
Не уверен, что пришёл сюда за этим.
И в клуб в первый раз я шёл тоже не за этим.
Я ведь хотел сам узнать о себе то, что не давало мне покоя.
Погрузиться во всё это… Ещё глубже.
Прогибаюсь ниже, будто прошу повторной ласки рукой. Пересиливаю себя, заставляя расслабиться зажимающееся тело.
Родион замечает это.
