Это вдруг кажется забавным - сможет ли он сдержать себя в руках, если обещал ничего не делать? Тут же осознаю, что эксперимент может плохо кончиться для меня.
Однажды я уже пришёл сюда, за эту стойку. Просто проверить. Как всё… изменчиво.
Накрываю его ладони своими.
Спиной чувствую, как Родион на секунду задержал дыхание.
Замечаю, что мои пальцы, по сравнению с его, холодные и влажные. Это от стакана с водой. Почему-то улыбаюсь себе, как ребёнок, затеявший заведомо выигрышное пари.
- Лёш, чего ты хочешь?
И я снова прихожу в себя.
Как и тогда, в первый раз, Родион очень тонко ведёт разговор. Мне нечего ответить на такой простой вопрос. Если я скажу, что ничего не хочу, мои действия и мои ладони на его руках будут выглядеть нелепо. Если скажу, что хочу, то…
Внутри что-то проваливается от этой мысли.
Даже не от мысли. От простого представления.
От желания?
И я отвечаю честно, выигрывая сам у себя:
- Просто приятно.
Родион мягко убирает руки.
Почему? Я ведь сдался ему.
Я всё испортил?
В следующую секунду его ладони уже поверх моих пальцев. В животе что-то сжимается в комок, внутри вдруг становится горячо, и я понимаю, что содовая больше не поможет. Он опускает руки ниже, касаясь моих бёдер с обеих сторон, приобнимает меня одной рукой, прижимая к себе. Вторая рука ложится на мой пах, я застываю, вцепившись в край стойки. Родион ловко расправляется с ремнём, расстёгивает пуговицу, ширинку, обеими ладонями проскальзывая в мои джинсы. Никому вокруг нет дела до происходящего, парень на соседнем стуле по-прежнему обжимается со своим другом, Ярик мастерски трещит шейкерами, взбивая коктейли в обеих руках. Я уверен, никто и не видит в полутьме, чем мы занимаемся.
Мы?
Родион гладит меня, чуть приспустив трусы, ощупывает, сжимает, другой рукой снова крепко прижимая меня к себе. Я не знаю, куда деться, хватаюсь взглядом за пивные краны, за начищенные до блеска бокалы, за ворох коктейльных соломок в подставках. Я мог бы начать сопротивляться, и, уверен, Родион тотчас перестал бы. Всё сразу вернётся на свои места.
Только Ярик, наверное, понятливо улыбнулся бы, догадавшись, что происходило по ту сторону.
Я перебираю пальцами по лакированной стойке, чувствую, как умелые руки оттягивают кожу, сжимая твердеющий член. Ощущаю себя пойманным, но, вопреки ожиданиям, это заводит. Немного прогибаюсь, упершись задом в пах Родиона. Знаю, что это был последний сигнал. Я не боюсь, но теперь к любопытству примешивается какое-то пьяное, почти животное возбуждение. Родион чувствует это по моим непроизвольным движениям, по участившемуся дыханию, по скользким каплям смазки, которую он размазывает по головке большим пальцем. Внутренности вдруг охватывает предвкушение неизбежности. Мы переспим сегодня, если я пойду на поводу у собственного тела. Я понимаю это с какой-то нервной отрешённостью, просто лихорадочно фиксирую факт. Родион чувствует моё волнение, замирает, убирает руки, с трудом застёгивая молнию. Я оборачиваюсь, вопросительно глядя на него.
Тут же понимаю, как капризно это выглядит. Удивляюсь себе, но отступать уже не хочу.
- Лёш, если мы сегодня продолжим, тебе снова может быть больно.
Что он делает?
Зачем он всё портит? Зачем он это говорит?
Я отворачиваюсь, закуриваю, замечая, как дрожат пальцы.
Может, ему просто интересно меня помучить? Посмотреть, как далеко я зайду в своих попытках заставить его забыть своё обещание?
Я глубоко затягиваюсь, успокаивая дыхание. На танцполе - блок медленных треков, пьяные обжимающиеся парочки топчутся, неуклюже налетая друг на друга.
Поднимаю глаза, мельком встречаюсь взглядом с Родионом в отражении стеллажа. Он улыбается.
Почему-то снова чувствую его запах, теперь он просто повсюду. Выпускаю больше дыма, лишь бы окончательно не потерять голову.
До меня вдруг доходит.
Он специально напомнил про ту ночь.
Сделал это, чтобы я сам принял решение. Не хочет, чтобы выглядело так, будто я снова иду у него на поводу. Не станет ничего делать в одностороннем порядке. У меня осталось множество вопросов - про его хобби “снимать” новичков без продолжения, про Родиона-который-ни-с-кем-не-уходит-во-второй-раз, про походы в клуб, про ту ночь, про него самого. Я не знаю, будет ли он честен со мной во всём этом. Но сейчас я решил быть честным хотя бы с самим собой.
Обернулся, оказавшись лицом к лицу.
- Может быть, мы поговорим в другой раз?
Этого достаточно. Родион молча забирает у меня сигарету, впечатывает её в мокрую свежевымытую пепельницу, берёт меня под локоть и направляется к выходу. Я не сопротивляюсь. Вдруг улыбаюсь - со стороны всё выглядит так, будто он ждал, пока мальчик созреет.
Может быть, и не только со стороны.
Это забавляет, но я послушно иду рядом, зачем-то пьяно улыбаюсь охраннику, который почтительно кивает Родиону на прощание.
Я не знаю, что он думает.
Я даже не знаю, куда мы идём.
Но Родион уходит со мной.
Во второй раз.
========== Горячительное. ==========
Я не запомнил, как мы вышли из клуба.
Кажется, пока я натягивал ветровку, Родион позвонил коллегам, оставшимся в вип-нише, и сказал, что сегодня он не вернётся.
