Родион осторожно вжимает четвёртый палец, и я почти скулю от боли.
- Ты уже растянут, зачем ты сжимаешься? Опять делаешь себе хуже?
Будто ощупывая меня изнутри, он немного согнул пальцы лодочкой и пару раз провёл вперёд-назад, потом ввёл до упора, до большого пальца.
Я вцепился в измятое покрывало, тщетно пытаясь разодрать ткань, лишь бы хоть как-то отвлечься от болезненно распирающего давления. Он пошевелил пальцами, умело задевая что-то внутри, ещё и ещё, пока внизу живота всё не сжалось, собираясь в горячий узел.
- Нравится?
Я машинально замотал головой.
- Ведь нравится, да? Послушай, как ты дышишь.
Сам не замечая, я шумно сопел, чуть выгнув поясницу. Родион склонившись, вдруг коснулся языком моего члена, влажно провёл по всей длине.
- Если тебе не нравится, почему ты твердеешь здесь?
Я еле дышал. Он практически изнасиловал меня, привёз сюда, пьяного, и брал силой, зная, что делает мне больно. Тогда какого чёрта моё тело так реагирует?
Я инстинктивно подался бёдрами вперёд, будто прося ещё одного касания языком.
- Нет, Лёш, - он аккуратно вытащил пальцы, - не в этот раз. Ты и так слишком долго напрашивался.
И в следующую секунду вошёл в меня сам.
- Теперь совсем по-другому, да?
Я ничего не отвечал, еле соображал, по-прежнему теребя покрывало мокрыми пальцами.
- Нравится? Скажи, тебе приятно? - Родион входил в меня на этот раз быстрее, глубокими скользкими толчками.
- Нет, это… - я снова упрямо помотал головой.
- Тогда почему ты шире развёл ноги? Ты же сам насаживаешься, видишь?
Он ускорил темп, входя грубее, до конца, заставляя меня беспомощно метаться под разгоряченным телом.
- Ты же близко… Сейчас, да?
И я, уже ничего не соображая, простонал “да”, стыдясь собственной капитуляции.
Он приподнялся, опираясь на одну руку, второй сжимая мой член, доводя меня до грани, заставляя кончить на взмокший живот. Потом шумно выдохнул и, после нескольких рваных толчков, кончил следом в моё сжимающееся тело. Вдавился до упора и почти сразу же вышел, с трудом ровняя дыхание. Оглядел меня в полутьме, поднялся, и на смену горячему телу пришла прохлада ночной комнаты, покрывая моё влажное тело мурашками. Я зачем-то коснулся его ладони, видимо, ещё толком не осознавая, что сейчас произошло.
- Подожди, Лёш, тебе нужно…
- Мне холодно, - вдруг выдохнул я, не открывая глаз.
Он лёг рядом, на локоть, подперев голову, одной рукой накрывая меня покрывалом.
Борясь с расплывающимися во все стороны кругами перед глазами, я зажмурился, и уже через пару минут провалился в спасительный сон.
========== Смена приборов. ==========
Должно быть, спал я совсем немного.
Солнце ещё не взошло, но в квартире уже было относительно светло. Я не сразу понял, где нахожусь, а потому несколько секунд просто бездумно смотрел мутным взглядом на лаконичный квадратный светильник на потолке.
В голове гудело, а звон в ушах казался ещё ощутимее из-за гробовой тишины в квартире.
Даже не пытаясь связно мыслить, я одновременно почувствовал тёплую от собственного тела влагу под поясницей и едва ощутимый запах кондиционера для постельного белья, не имеющий ничего общего с запахом моей кровати.
И тепло чужого тела рядом со мной.
Я повернул голову, насколько позволяла затёкшая шея, одновременно восстанавливая в памяти события вчерашнего вечера и последовавшей за этим ночи.
Родион.
Рядом со мной спит человек, который, по сути, изнасиловал меня. Который ночью унизил меня на этой кровати, взял силой, сознательно причиняя мне боль.
Тогда почему я проснулся так же, как и заснул - слабо касаясь его ладони?
Он выпил вчера не так уж много, был почти трезв, и алкоголем в комнате сейчас пахло только от меня.
Он просто напоил меня и воспользовался случаем.
Точнее, он воспользовался случаем, как только меня увидел.
Всё дальнейшее он заведомо знал досконально точно.
Сейчас я мог бы спать в своей постели. В своей комнате. В своём доме. Сейчас я мог бы не чувствовать этого похмельного гула в ушах.
Не было бы так больно пытаться повернуться на другой бок, лишь бы не видеть его лица.
Не было бы так страшно и унизительно заглянуть под одеяло.
Я мог бы остаться самим собой.
Зачем я туда пошёл?
Грёбаный мудак.
Родион был по-своему красив.
Его нельзя было назвать изящным, или чем-то в этом роде. Возможно, в силу возраста или социального статуса. Но это не отменяло того факта, что выглядел он довольно привлекательно. Я оглядел строгое лицо с классическими чертами, идеально выбритый подбородок и ровные челюстные линии. Хоть я и не особо разбирался в мужской красоте, но, должно быть, Родион следил за собой и цену себе тоже хорошо знал.
А вот моя цена, как оказалось - несколько стаканов выпивки.
Я горько улыбнулся себе, не замечая, как снова устало слипаются веки.
Когда я, наконец, проснулся, за окном уже было солнечно. Я с трудом разлепил глаза, щурясь от ярких тёплых лучей сквозь большие оконные стёкла.
Сколько сейчас? Одиннадцать? Полдень?
