– А, пропащий! Изменяете, завели интрижку на стороне? А по вас тут очаровательная девушка сохнет. Татьяна! – крикнула Майя.
Гуров увидел, что у газетного киоска стоит Таня. Девушку было трудно узнать. В который раз Гуров подумал, насколько одежда, прическа и все остальные аксессуары меняют женщину больше, чем мужчину. Таня была в туфлях на высоких каблуках, отчего фигура и походка стали совсем иными. Скромное платье и в сочетании с ним искусный грим и ухоженные волосы превратили провинциальную простушку в прелестную, даже опасную охотницу.
– Здравствуйте, Лев Иванович. – Она подошла, протянула руку явно для поцелуя.
– Здравствуйте, Таня. – Гуров ограничился рукопожатием, почувствовал запах французских духов. – Все как в сказке про Золушку. Вы очаровательны, неотразимы.
– Благодарю. – Таня сделала книксен.
– Ну вот, Татьяна, твой Лев Иванович. Собственной персоной. Лева, твой друг оказался проходимцем. Накорми дам, мы женщины вполне земные, жрать хотим. – Майя отбросила журнал и встала: – Татьяна, хватай его, иначе последнего мужика лишимся.
Девушки взяли Гурова под руки и со смехом и шутками повели в ресторан.
– На тебя, Лева, известно, надежды никакой, – усевшись за стол, сказала Майя. – Эй, кто там! – Она замахала рукой, подзывая официантку.
Шлепая спадающими босоножками, подошла полная официантка, кивнула, открыла блокнот.
– Паша, бутылку шампанского, обед на три персоны по первому классу. Счет этому седому мальчонке из триста восьмого.
Девушки сидели рядом, Гуров по другую сторону стола. Майя достала сигареты, бросила на скатерть зажигалку:
– Мужчина, огня! Если у вас нет душевного, просто высекайте!
Она была взвинчена, говорила без умолку. Гуров слушал внимательно, а смотрел больше на Таню. То, что ее преобразили косметика и прическа, – это понятно, но у нее изменился взгляд – стал прямым, твердым. Лишь порой она смущалась, опускала глаза, разглядывая покрытые модным лаком ногти.
– Судьба играет человеком, – быстро, словно боялась, что перебьют, говорила Майя. – Вчера покой, «Волга», богатый любовник. Уж извини, Лева, за розыгрыш. Сегодня у меня лишь допросы в милиции да неоплаченная гостиница.
– А где же Владимир Никитович? – спросил Гуров.
– Прогнала. Старый зануда, он, видите ли, обеспокоен сложившейся ситуацией. Выраженьице придумал: сложившаяся ситуация. У меня машину угнали, а у него ситуация, и я якобы ничего не понимаю. Может, ты, Лева, умный мужик, мне, дуре, подскажешь, что я должна понимать?
– Помиритесь. – Лева вновь посмотрел в глаза Тане.
– Кто должен был ехать? Чего пристали? Какое имеет значение? Уже никто не поедет. Чучмек угнал и разбился.
– Человек погиб, – неожиданно сказала Таня.
– Твой человек, – Майя указала на Гурова, – вот он. Сидит, глазами хлопает.
– Агрессивная ты сегодня. – Гуров подмигнул Тане.
«Как же я забыл: существует еще девушка Таня, которая знает, как меня зовут и ходит на пляж за километр от собственного дома. Она знакома с Майей, ищет знакомства со мной».
Гуров тяжело вздохнул:
– А наш бухгалтер говорит, что ты, Майя, попросила его съездить для тебя за цветами.
– Во-первых, я у мужчин, а тем более у бухгалтеров, никогда ничего не прошу. – Майя вскинула голову, фыркнула. – Действительно сказала: мол, смотайся утречком за розами в совхоз. Он мямлит: прав нет, машину вожу плохо…
– Отказался? – быстро спросил Гуров.
– Да. Я его послала.
Официантка Паша принесла шампанское, закуску. Гуров начал возиться с пробкой, стараясь вынуть ее без хлопка.
– Взгляни на него, Татьяна! – возмутилась Майя. – И за таким недотепой ты бегаешь.
– Чего ты меня достаешь? Ни за кем я не бегаю. Тебе лишь бы насмешничать, а Лев Иванович дурное может подумать. – Таня раскладывала салат.
– Жить надо проще, Таня. Нравится – познакомились, переспала, забыла. Следующий!
– Здравствуйте. – К столу подошел Кружнев. – Дамам персонально. – Он поклонился.
– Цветочник! – Майя запнулась, приложила к губам платок и, резко поднявшись, чуть не опрокинув стул, пошла из ресторана.
– Сидите, – сказал Гуров, увидев, что Таня намерена следовать за подругой. – И вы сядьте! – Он подвинул стул Кружневу, почувствовал, что вышло у него грубовато, поморщился.
– Что-нибудь случилось? – Кружнев налил в бокал минеральной воды, выпил.
– Вроде солидный человек, бухгалтер, а фантазер, – сказал Гуров. – Зачем вы придумали историю, будто собирались утром ехать за цветами? У Майи и так неприятности, а из-за вас в милиции лишние вопросы. Нехорошо, Леонид Тимофеевич.
– Почему фантазия? – Кружнев съежился. – Красивая история. Я правду говорю.
Виноватый вид и самоуничижение Кружнева и раньше раздражали Гурова. Теперь, когда он знал, что бухгалтер по неизвестным причинам лишь разыгрывает из себя слабосильного, неприязнь возросла.
– У вас и прав водительских нет, и машину вы не умеете водить, – сказал Гуров и неожиданно увидел совершенно другого Кружнева.
