— Какой человек! — восхитился Аякс. Это могло кончиться нехорошо. Гену нужно было выручать. Въехав на дорожку и осторожно расталкивая бампером пешеходов, я двинула машину к месту событий. Когда крепкий и хмурый молодец выволок безропотного Гену за шиворот на улицу, мы были на месте. Аякс рванулся было помогать, но, осаженный резким окриком — его мне еще не хватало, — остался в машине.
Охранник, не ожидал налета молодой разъяренной фурии, которая со словами: «Да я глаза тебе выцарапаю!» — выпорхнула из подъехавшей машины и кинулась к нему со зверским выражением лица. Гена легко перешел из рук в руки и неодушевленным предметом был заброшен плашмя на заднее сиденье машины.
Парень тем временем вытаскивал газовую хлопушку внушительных размеров, и, когда она оказалась у него в руках, я, управившись с погрузкой Гены, повернулась к нему.
В толпе неподалеку мелькали милицейские мундиры. Как некстати! Охранник, тоже заметив приближающийся наряд, сосредоточенно посапывая, стал прятать хлопушку обратно.
— Давай не будем глупить! — обратилась я к нему. — Тебе надо было удалить отсюда ханыгу? Больше он здесь не появится.
— Ладно! — согласился он, с тревогой посматривая на приближающихся милиционеров. — Без проблем!
Лейтенант и двое сержантов в новенькой милицейско-полевой форме с оружием, рацией и дубинками подошли к нам. Представившись как полагается, лейтенант потребовал объяснений. Подручные заглядывали в окна машины. Гену мне не было видно, а Аякс смотрел на них изнутри пожилым цыпленком.
— Сосед напился, — пояснила я, улыбаясь как можно обворожительнее.
Пистолет Дмитрия не только тянул книзу полу куртки, он еще и топорщил ее на груди некрасивыми складками.
— А второй, — лейтенант указал на полностью утратившего свой задор Аякса, — тоже сосед?
— Хуже! — я смущенно отвернулась. — Двоюродный брат.
— Претензии есть? — обратился лейтинант к охраннику, который, вынь он руки из карманов, оказался бы стоящим по стойке «смирно».
— Нет! — с готовностью ответил он. — Этот вот ломился к нам в магазинчик, я вывел его, а тут и она подоспела.
— Вывел-то как, без мордобоя?
— За шиворот.
— Что-то не шевелится он! — забеспокоился рассматривавший Гену сержант.
— Глянь.
Сержант открыл дверцу и приподнял съехавшего с сиденья на пол Гену. Тот, пребывая в мешкообразном состоянии, издал звук, напоминающий громкую отрыжку.
— Осторожней! — посоветовал ему напарник, но было поздно — изо рта Геннадия Слипко на милицейские штаны хлынула зловонная струя алкогольно-желудочных помоев. Сержант с возгласом, недостойным упоминания, отскочил в сторону. Гена, грудью упав на порожек салона изверг содержимое желудка под колесо машины. А Аякс, разведя руками, пояснил во избежание недоразумений:
— Он пьяный!
— Ты, скотина, трезвый! — заорал пострадавший сержант, брезгливо оттягивая от тела промокшие штаны.
— Я лучше! — похвастал на глазах трезвеющий Аякс. — А насчет скотины мы с сестренкой уже толковали.
Сержант с рычанием захлопнул перед его носом дверь.
— Иди переоденься! — посоветовал лейтенант и, повернувшись ко мне, обратился не совсем любезно:
— Давайте, чтобы духу их здесь не было!
И сразу всем стало легче. Охранник шмыгнул за белую дверь. Я, оказавшись рядом со вздыхающим Аяксом, двинула машину к выезду, и только Гена, спавший праведным сном на полу у заднего сиденья, остался безучастным к благополучному исходу дела.
Почему никогда не получается все гладко, просто и спокойно? Чего, казалось бы, лучше, привезти к Гене требуемого им Аякса, получить подтверждение о рокировке смерти Аркадия Филиппова на неизвестного мне Володю-бомжа и тряхнуть деда на предмет странной пропажи Дмитрия из дома. Ан, нет! Не тут-то было, господа хорошие! Вот он, неважный источник важной информации, бревно бревном, инертный груз на полу машины, и что делать с ним теперь, самому Аяксу неведомо.
— Хе! Хе-хе! — проговорил Вениамин, будто услышал мои мысли. — Как он с ментом обошелся! Вр-р ему на штаны — и все дела! Не трожь!
— Скотина ты, Венчик, еще раз тебя обзову, не обижайся. Зачем было так напарываться? Знал же, что мне с ним разговаривать надо.
— Татьяна! — К нему на глазах возвращался весь его нарочитый апломб. — Для нормального разговора нужны самое меньшее два человека. Я не в счет. Вот ты, а вот — он. О чем переживать, не пойму я!
— А ты ему сейчас это объяснить сможешь? Попробуй, а я посмотрю.
— Вечно ты, Татьяна, спешишь, суетишься. Нет чтобы пожилому человеку отдохнуть дать!
Сознает Аякс вину свою передо мной, и по нему это видно. Иначе он и задумываться бы не стал, а вот, сидит, молча отставшую кожу на обветренных губах скусывает.
— А! А! Господи Боже мой! — донеслось сзади невнятно. Жив еще Геннадий.
— Знал бы ты, Аякс, как мне некогда!
— Надо лечить! — заявил Аякс, оглянувшись назад. — Еще десятки не пожалеешь? Едем тогда, тут недалеко.
