– Просто, Юра, иди-ка ты отсюда, – вклинивается Иван. И уже мне: – А ты успокойся. Если тебя это порадует – я тоже всего раз в город по-настоящему ездил. И тоже морфов вблизи не видел. И никто из наших не видел – вон только у Костяна опыт поболее моего, два раза катался. Так что вот так… остынь, никто тебя дураком не считает, и все такое. Кстати, тебе карабин-то выписали. И патроны. Завтра привезут. И еще – ты теперь вроде как называют «охотник», то есть сам понимаешь в каком смысле. И не просто так, вольный, а на подряде, так что тебе все по мере надобности помощь окажут, ну какую смогут. Раз рация есть, то и позывной тебе официальный дали, будешь теперь «Суздаль-пять». Тебя сразу по нему узнают.
– Угу… ясно… Здорово. А почему именно «пять»?
– А леший знает. Наверное, уже четыре есть. Так что вот так.
– Ясно. Да, тут такое дело. Насчет выживших.
– Ну?
– Если вы поможете… тут совсем рядом, я и один, конечно, могу, но все же… Короче, что-нить за это я получу или «несчитово»?
– Да ты что? Естественно, оформим, просто кто участвовал еще – тоже долю получат, поменьше. А где?
– А вот тут, рядом, в том дворе.
– Обалдеть! А как же так?
– А кто знает. Короче, мне бы пару людей… одного на стреме чтобы в машине, а одного со мной на подстраховку… вон этого шутника и давайте!
– Не! Экскюз муа! Я с тобой никуда не поеду, – сразу заявляет Юра. – Ты на всю голову помороженный, еще пристрелишь меня там. Иди на хрен.
– Да как хочешь… ну, есть желающие?
Не сказать чтобы охотно, но и не то чтобы нехотя – нашелся один доброволец, а вторым поехал сам Иван. Благо рядом совсем, и на пост, если что, вернуться легко. Собираются они быстро, причем Иван меняется своим автоматом на коротенький ментовский и вдобавку к имеющемуся на поясе пистолету в кобуре берет какой-то длинноствольный красивый пистолет. Спрашиваю, что за штука такая?
– Это – «марголин», эм-цэ-один. Спортивный, под мелкашку… Знатное оружие, точное, удобное… А сам его конструктор, Михаил Владимирович Марголин… Эх, вот это человек был. Спецназовец, по-нонешнему говоря, воевал с басмачами, ранили сильно – и ослеп. Но не сдался – работал и стал проектировать оружие, и посмотри какое – красивое, точное, надежное. Прикинь – это слепой сконструировал, а?! Легенды ходят – он и слепой сам спокойно по улице ходил, без палочки или поводыря, стрелял точно, нож кидал на звук, и вообще, не сильно понять можно было, что не видит человек. И это не кино, это – жизнь. И не просто жизнь, а работа. Таких людей единицы… А нам этот пистолет пригодится – точный, патронов у меня много, и мертвякам его как раз хватит.
Приехали во двор, покричали – и из окна вновь ответили: точно, старушка. Выяснили, что к лестнице из квартиры выйти может, но дальше боится: на лестнице кто-то есть. Ну и ладно, сейчас сделаем. Подогнали опять к козырьку, с него на второй… Странно, но как-то привычно… даже сердце екает и учащенно колотится привычно. Вроде как на русские горки по пятому разу. Даже вышло, что я иду впереди Ивана – впрочем, так даже спокойнее. На лестнице оказалось всего несколько упырей – и Иван так классно и быстро их отстреливал, что подошедших сзади, что передних через плечо, оглушив меня на левое ухо, что я выстрелил всего пару раз из карабина. Оба раза попав, впрочем, от этого зазвенело уже в обоих ушах, и Иван, недовольно морщась, проворчал, что лучше бы пистолетом. Однако к тому времени упыри кончились, и мы постучались в железную дверь на площадку – тут все площадки за такими дверьми, оттого, наверное, так мало упырей.
Открыла сухонькая старушка, настороженно поглядев в щелку. Потом, правда, радостно заохала и прослезилась. Оказалось, что она не одна. Во-первых, правнучка. Всего полгодика, ее оставили внучка с мужем, как обычно, на день, пока работают. Поскольку это происходило регулярно, запас питания, всяких памперсов и даже воды в больших бутылях был изрядный, вот они и продержались. Вот только как дальше – старушка никак не могла придумать: все-таки возраст – всякие хитрые варианты уже не для нее, да еще малышка. Меня, оказывается, она признала по машине – видела, что было с Артуром, но в тот раз так перепугалась, что даже и не подумала позвать. А тут уж решилась.
А вот второй спутник бабули… Это была собачка. Какая-то малюсенькая, комнатная.
Мертвая.
Ее, оказывается, в самом начале, на прогулке, укусила крыса. Которую старушка весьма сноровисто убила, раздавив каблуком, – крыс в их домах было много, как ни травили их регулярно, так что опыт был. Но собачка захворала и слегла. Старушка позвонила знакомой дочки, ветеринарше, и та оказалась в теме всего происходящего, правда, к тому моменту знала только про животных.
И вот в итоге – по дому бродило мертвое тельце с надежно перемотанной скотчем мордочкой. Когда Иван деловито стал поднимать пистолет, сказав, что ну, сейчас упокоим, – у старушки едва не случилась истерика. Объяснения, что все – умерла так умерла, – не помогали: «Но ведь она же ходит!»
Промучившись в объяснениях и увещеваниях минут пять, Иван просветлел и изрек:
