Подбежав к охраннику, сзади вполсилы бью его по голове. Вскрикнув, он разжимает руки и, обмякнув, валится назад, мне под ноги. Есть! Быстро обшариваю его… Фак, голяк! Просто ничего. Только здоровенная рация… Ну хоть что-то… Так… «Моторола». Сойдет. Рация вдруг захрипела, позвав Рустама. Наугад нашел выключатель и вырубил. Надо валить – пока никто не видел, можно списать, что этот «Рустам» сам откинулся… а он, наверное, уже не очнется. И ничего не скажет. Да и что он может сказать? Сунул рацию в сумку, подхватил лямки и двинул к машинам.
Офигевая от своей безнаказанности.
Похоже, я выбрал правильную линию – сейчас надо брать от жизни все, до чего дотянешься. И уж я постараюсь дотянуться.
Подошел не торопясь – сначала настороженно взяли на прицел, потом узнали, поприветствовали. Кроме того мальца с автоматом еще грузит в джипарик сумки похожий на толстяка лицом, но не такой полный, коренастый мужичок, ему помогает симпатичная брюнетка. Оба вооружены – мужичок с короткой двустволкой, у барышни на поясе маленькая квадратная кобура с торчащей рукояткой. Закинул сумку в «форд», подошел к закончившему грузиться в свой «амбар» толстяку. Да, ну у него и ведро! А внутри просто склад – похоже, стеллаж привернут. Н-да… Так себя не любить – на таком ездить…
Завожу разговор про оружие, рассказав про мужика и охрану.
Толстяк говорит, что, похоже, охрана тут собирает своих, грузится и скоро свалит… Я не соглашаюсь: они же порядок поддерживают! Но барышня подтверждает – охрана всех выгнала со склада, никого не пускает, работают на кассах сейчас все «свои», про руководство не из «них» вообще не слышно, никого нет. И несколько фур с разгрузки не отпустили – и вроде бы загружают опять.
Однако, дела…
– Все, Гоша, мы – рэди! – говорит подошедший маленький, как я понял – Сема.
– Семен Семеныч, – пародирует кино толстяк, – ну сколько раз просил не говорить по-собачьи!
И оба ржут. Потом начинают обсуждать, как им выехать, притом толстяк напирает, что он загружен прилично и надо бы по дороге. Семен Семеныч ратует, что «знает дорожку, ну если что – вытащим… а так там пробки!».
– Да, конечно! Это ты полноприводный… урвал, жук!
– О, машина – звЭр!
Обращаю внимание – да, хорошая тачка. Корейский паркетничек. У батьки такой. При воспоминании об отце внутри что-то дернулось. Ладно-ладно… жизнь теперь другая, нечего… Мне вот тоже пора подумать о нормальных колесах, а то на убогом «форде»… а еще этот Михалыч – «жигули», «жигули»!.. Гы. Хозяева жизни на жигах не ездят. А я хочу стать хозяином новой жизни. Еще, может, и Артура переплюну.
– Хорошая тачка. А где достали, если не секрет? – говорю я, подойдя к джипчику.
– Да не секрет… У дома недалеко, на парковке заметил… У тэ-цэ, на Пионерке…
– На Пионерке? – на автомате спрашиваю я… а сам тупо пялюсь на номер… че-то… «628 МТ»… где-то я его уже…
– Да, подъехал, смотрю – стоит, красавец. А водила внутри. Зомби. Не совсем простой. У машины несколько еще лежало, но упокоенные, с разбитыми бо́шками. А у мужика в ногах балонник такой, телескопический, валялся, тоже весь в кровище. Видно, он кого-то искал в тэ-цэ, внутри – наверное, родню. Руки у него все искусаны были. Он еще – прикинь – себе в рот какие-то бумаги трубкой свернул и галстуком на затылок привязал, как кляп, а руки багажным жгутом резиновым стянул. Я просто дверь открыл – он и выпал. Ну я и упокоил, из ружья. Молодец, мужик. Жаль, похоже, не нашел, кого искал. Или поздно нашел. Телефон еще на поясе все надрывался…
Я слышу его как сквозь вату… как издалека. Но слышу и понимаю каждое слово. Не отрываясь смотрю на водительское место, представляя…
– Э-э-э-э! Паря! Ты чего?! Э-э-э-э! – Семен Семеныч попятился, загораживаясь ружьем. Остальные моментально отреагировали, малец наставил на меня автомат, щелкнув чем-то, девушка выхватила несуразный пистолет… А мне было по фиг, я все смотрел. Семен Семеныч вдруг тихо выдохнул: – Ох ты, господи…
– Тихо все! Сема, что такое? – осадил толстяк.
– Гоша… тут… Ой, блин… паря, ты не думай, чем хошь клянусь – так все и было… Он уже мертвый был, обратился уже…
– Опа, Сема, это ты ж что… Ох ты…
А я все смотрю на водительское сиденье. Кожа уже сильно потерта: сколько лет уже… Вон на подголовнике заклеенная рваная дыра – везли знакомых с дачи, кот вырвался из корзины. Как во сне, подхожу к открытой дверце, смотрю… Глажу рукой по сиденью…
– Так, Сема, быстро все вещи – ко мне. Быстро! – командует за спиной толстяк.
– Есть! – моментально откликается Сема, кидаясь к багажнику.
Я провожу ладонью по рулевому колесу… Конечно, мечтал я ездить на этой машине… Мечты иногда сбываются. Мимо, пыхтя, Сема тащит рюкзаки.
– Не надо! – почти кричу я. В один прыжок добираюсь до своей машины и, почти не видя дороги сквозь слезы, рву с места.
Как я добрался домой и заснул, я не помню.
