– …Папа тогда решил, что надо уехать из города, но сначала ему надо было заехать что-то забрать в офисе, а продукты мы хотели купить по дороге, и с собой было только много чипсов, мама их любит, и сникерсы. И всего две бутылки «пепси». Мама экономила, но они все равно кончились. Она сама почти не пила. Все мне отдавала. А еще было холодно, особенно по ночам, она прижимала меня к себе и грела… А вокруг все стояли эти, мертвые, но их сначала было немного… Мама говорила, что позвонила папиным друзьям, и те обещали приехать и забрать нас, но никто не приезжал… Потом мама заболела, у нее стали неметь ноги, она падала в обморок… и, когда совсем кончилась еда, она сказала, что она выйдет. И ушла. А ночью мне было так холодно…
– А почему вы не завели машину?
– Папа, когда вышел, забрал ключи, он всегда так делал…
– Бедный… страшно тебе там было? – задаю я идиотский вопрос.
Олежек поднимает голову. Глаза кажутся просто огромными…
– Да. Когда мама ушла. Я боялся, что она придет, и я не смогу и открою ей дверь. А еще было очень страшно, когда папу убили.
– Хм… Его убили?
– Да. Дубиной по голове. А потом его съели мертвые. – Олежка смотрит на меня своими бездонными глазами. Такие глаза бывают только у детей, потом в них появляется всякое… другое.
– …А… хм… ты знаешь, кто это сделал?
Серо-голубые бездонные глаза притягивают, я не могу оторвать взгляда.
– Да, я знаю.
Я медленно встаю и иду наливать себе еще чаю. Рука дрожит, кажется, я облил кипятком как раз по ожогу от тушенки, но как-то не сильно и больно.
– …И кто это?
– Я не видел, мама сказала – «гопник»…
– Ясно…
– Мама сначала кричала, потом плакала, потом много звонила по телефону… Я тоже очень испугался и плакал, а потом она сказала, что все будет хорошо, и рассказывала мне про звезды и галактики, потом про зверей и рыб, а потом про то, как жили в древности…
Олежек уже почти на ходу засыпает – укладываю его на диване, тщательно закутав и подоткнув одеяло, в ногах его устраивается котейко. Перед сном спрашивает – можно ли завтра будет посмотреть рыбок? Конечно же можно, спи, Олежек, завтра посмотришь и рыбок, и всех моих кошек, и ту большую собаку, что тебя сначала испугала, а потом всего облизала… Завтра все будет.
Заснул он моментально, и лицо у него… такое спокойное… он улыбается во сне, и губы шепчут что-то… кажется… да-да: «Мама»…
Я еще долго сидел и пил чай. В голове творилось что-то несуразное… я как будто нащупал что-то важное, но не мог понять что – и вновь его терял… Словно не хватало еще чего-то, маленького фрагмента… Как машина не желает заводиться, чихая, вот кажется: чуть сильнее – и заведется!
Соорудил себе лежанку и, завернувшись в спальник, заснул.
Кажется, засыпая, я отчего-то почувствовал себя счастливым.
Дашка сидела на траве и играла со щенком – маленьким, неуклюжим и забавным. Он нападал на нее, пытался схватить за руки, а она подхватывала его и переворачивала на спину… Он барахтался, вскакивал, отбегал, смешно тряся лопухами ушей, и вновь весело бросался в атаку…
– Привет…
– Привет. Видишь – у меня тоже. Я же всегда мечтала о собаке, помнишь?
– Помню… но ты же знаешь – ну не получалось, надо было подождать…
– Подождали?
– Ну не начинай, как будто я это все устроил!
– Не ты?
– Нет, конечно, чего ты несешь-то!
– А-а-а-а… и вправду… А кстати – а чего ТЫ устроил?
– Ну… в плане?
– В плане – чего ты устроил. Сделал ты чего.
– Ну… я… это… Дом вот, машина, все дела. Я типа теперь как, понимаешь, властелин местный какой, эдакий вольный барон!
– Ага… Понимаю… И это все?
– Ну а что еще надо-то? Нормально все…
– Ну-ну. А что тогда не спишь ночами, а? Ну да ладно, ладно, твое дело. А кстати, барон ты мой, – а много ли у тебя подданных?
– Ну… так… Один пока… Мальчик… Ну еще вон живность моя – рыбки, кошки, собака…
– Кошки… – Дашка вдруг сразу оказывается рядом и легко заваливает меня на спину, оказавшись сверху, приближает лицо ко мне… в глазах ее скачут лукавые чертенята, на губах улыбка. – Кошки, говоришь?
Улыбка вдруг сходит с ее лица, она словно оглядывается и говорит:
– Мяу! – Ее рука у меня на груди вдруг впивается ногтями в меня – ой, как больно-то! – Мяу!!!
МЯ-А-АУ-У-У-У!!!
Я просыпаюсь от кошачьего ора и боли. Что за черт?
Котейко сидит у меня на груди, орет и урчит, как тепловоз дизелем, и натурально дерет мне грудь когтями. Шерсть вздыблена, глаза дикие… чего он?
Елки, чего… наверное, хищник во двор пожаловал! Обрез под рукой, свет…
