Как только пламя занялось, он уселся на второе покрывало, вздохнул и перетащил на колени обсыхающего дракона.
Поднявшееся высоко солнце лениво наблюдало за ними. Тени деревьев медленно тянулись к костру, будто хотели погреться. Вскоре от ароматной рыбы ничего не осталось, день уже плавно перетекал в ранний вечер. С помощью магии наведя порядок на опушке, уложив на место круг земли с травой и собрав вещи, отдохнувшие путники снова двинулись в лес.
Когда солнце окончательно упало за горизонт, утянув за собой пелену розоватого света и оставив лишь сверкающую звездами сине-фиолетовую скатерть, идти стало сложнее. Арю выбрал удобное место для ночлега неподалеку от всё той же речушки и понемногу обустроился.
Вечером Хатч выглядел подавленным, от воодушевления осталась только маска, всего лишь притворство и наигранность. Он постоянно неуютно оглядывался по сторонам, оттягивал воротник одеяния и то и дело прикладывал ладонь к груди, когда думал, что его никто не видит. Арю старался не замечать, но постепенно тревога взяла верх. Дождавшись, пока Ориола спустится от их стоянки к реке, он попытался расспросить оборотня о самочувствии. Остаток вечера Арю провел в молчании. Уткнулся в свои записи, подвесив над головой волшебный светящийся шарик, выстраивал одну под другую тонкие строчки текста и даже не смотрел на спутников, болтающих перед сном. Хатч честно отвечал на неприятные вопросы, Ориола изящно насмехалась, а Арю не вмешивался в этот раз. В руке всё не проходило странное ощущение, жжение от поразительно сильной магии, как будто он всё еще держал руку на груди оборотня, всё еще чувствовал то волшебство, которое Хатч объяснил зарождением новой жизни.
***
Трое мужчин с первого взгляда на край земли поняли, что за ним и начинается легендарное Небесное Царство. Лучший мир, куда после смерти попадают лишь достойнейшие. Гостиница, стоящая у самой границы, как будто впитала немного той благодати, что случайно пролилась на землю через край.
— Хочу здесь жить, — мечтательно вздохнул Махиро, с улыбкой оглядывая местность. С холма открывался отличный вид и на дикие леса, и на пышный сад, и на таинственный водопад, укутанный туманом мельчайших капелек, сверкающих в лучах усталого солнца. До них доносился рокочущий шум воды, переливчатое пение птиц, звонкий смех девушек, но это не рушило всепоглощающего умиротворения, уже захлестнувшего волной путников, даже не успевших спуститься в долину.
— Слишком мало клиентов для троих магов, — тихо ответил Куина, первым делая решительный шаг навстречу гостинице и осматриваясь по сторонам. Субару с Махиро, переглянувшись, двинули следом. — Но остановиться на ночь вполне можно. Здесь даже воздух кажется вкуснее!
— Это точно, — поведя носом, глубоко вдохнув и зажмурившись от удовольствия, согласился Субару. — А еще, кажется, я чувствую запах съестного. Сегодня же готовят картофель и репу. Может быть, мы как раз к ужину подоспели?
— Так, мужики, сначала разберемся с делом, — вскидывая руки и осаждая еще больше воодушевившихся друзей, резко потребовал Куина. Субару и Махиро с готовностью закивали. — Поговорим с Арю, только после этого будем ужинать.
— На голодный желудок, конечно, разговоры разговаривать не охота…
— Но ты прав, мы и так много времени потеряли.
Гостиница встретила их радушно распахнутыми дверями. Порхавшие по саду точно феи работницы кланялись, но не спешили заводить разговор, принимать новых гостей вышел мужчина в длинном темном одеянии. И единственным, что испортило ощущение от прекрасного места, стал короткий разговор с ним. Точнее — известие, что нужного им мага уже нет в гостинице.
Судьба не намекала, прямо говорила, что не стоит задерживаться, нужно спешить. Кричала, пытаясь вразумить забывшихся магов. Но был день солнца. На третий день все наряжались в императорский золотой и желтый, в этот день подавали угощения из сладких дынь и мёда, а вечером, собравшись у костра, рассказывали сказки, легенды и загадки. Это был день историй, а Субару так любил послушать небылицы и поломать голову над мудреными задачками. Как же велик оказался соблазн остаться на вечер в гостинице, где собрались самые разные путники со всех уголков страны!
***
— В человеческой ипостаси не легче, — тяжко вздохнул Хатч.
