— Никто из драконов не захотел возвращать свои потерянные силы, — лениво играя с котом, продолжала вещать Мэй, передавая последние новости наставнику. В дворцовом саду было невероятно тихо, свежо и уютно, приятно пахло сладкими фруктами. Говорить о делах не хотелось. Колдунья сидела на мягкой подстилке, попивала мелкими глоточками холодный чай и водила прутиком по траве, дразня пушистого озорника. — Так и заявили через последнего, сумевшего превратиться в человека, мол, мы имеем в душе отсутствие данного желания, прощайте. И разбежались кто куда.
— Хорошо, — промурлыкал Арю, переворачиваясь на спину. Говорить о делах совсем не хотелось. Хатч неспешно выполз из корзинки с яйцом, лежащим на пышной подушке, и устроился у хозяина на груди, уткнувшись мордочкой в шею и свесив хвост с плеча. — Да, вот теперь совсем замечательно. А с судом не возникло проблем?
— Гладко и ровно. Единодушно. В подземелье нашлись дневники, чертежи и планы. После происшествия распалась большая часть его чар. В близлежащих холмах был найден мертвый большой дракон, которого глава прятал заклинаниями. Рассеялись и подделанные печати императорских советников на свитках с приказами, которые не привлекали внимания, но очень помогали проворачивать дела. В его кабинете нашлись некоторые вещи погибшего мага из Эдерна, которые опознал его дракон. Всё это более чем доказывает вину. Совет пока выбирает наказание, но снисхождения можно не ждать.
— Великолепно. А что там с тремя олухами?
— Мы не олухи, — мрачно и холодно ответил Субару. Трое мужчин рядочком сувенирных фигурок в плащах сидели неподалеку. Их чудесная атмосфера ничуть не расслабляла. — Всё еще ждем, когда вы соизволите проснуться и выполнить свое обещание.
Арю вздохнул, подумал немного и медленно сел, придерживая заскользившего по ткани рубахи дракона. Посмотрев на компанию вокруг себя, вздохнул еще трагичнее. Достойно отдохнуть с такими соседями уже всё равно не получилось бы, так что можно было и разобраться с последним делом для разнообразия. И дернул же его ящер пообещать что-то этим прилипалам на радостях.
— Уговорил, — махнул рукой Арю. — Что у тебя там, неси.
Махиро торопливо пересел к нему поближе. Поставив на траву большое глиняное блюдо, он отвязал от пояса свою флягу, вытащил пробку и высыпал на блюдо горстку риса, старательно вытряхнув все до последнего зернышки. Хатч заинтересованно принюхался, переминаясь с лапки на лапку, кот принюхался тоже.
— Одна из этих рисинок мне нужна, — пояснил Махиро, пряча флягу. — Я с весны ищу ее, ту самую, единственную, но никак не поймаю удачу за хвост. Уверен, с вашей новой силой вы без проблем найдете нужную.
Арю цокнул языком и поводил ладонью над блюдом. После случая в подземелье его силы и правда возросли, должно быть, те злосчастные ленты оставили свои отпечатки. Не было ясно, останутся способности навсегда или же пройдут вместе с ожогами, поэтому многие спешили попытаться воспользоваться случаем. Арю раз за разом жестоко отказывал всем. Кроме захотевшего персиков или тыквы посреди ночи дракона. Но у Махиро ситуация оказалась особенной, после короткого рассказа Арю не смог отказать в помощи.
— Ящер их разберет. Там в каждом есть отклики душ, проще всех превратить, а там уж и выбрать, кто тебе нужен.
— А… а вы сможете такое? — недоуменно поинтересовался Махиро.
Арю хмыкнул, потянув на себя его ладонь. Три руки накрыли блюдо с рисом полностью. Между пальцами виделось знакомое всем свечение. Магия разрасталась, собираясь свершить нечто необыкновенно. Все замерли и притихли, внимательно наблюдая, даже кот перестал возить хвостом по траве. Когда Арю убрал руки, Махиро охнул. Светились все зернышки, все до одного. Каждое из них шевелилось и начинало расти, собираясь принять новую форму, выпустить наружу душу.
— Не могу поверить.
— Отнеси-ка подальше, — помахал рукой Арю, отгоняя гостя от своего покрывала. — Сейчас как хлынут превращаться. Затопим весь сад императору рисовыми человечками.
Махиро даже не успел дойти до дорожки, а с блюда уже спрыгнул первый ивираихи. За ним второй, третий, десятый. Их было много, все толпились, ворочались и даже сидели друг на друге. Целая куча белоснежных рисовых человечков. Они шевелящимся таящим сугробом копошились посреди сада, разбредаясь в стороны. А когда понемногу разошлись, стало видно, что на земле, у самой дорожки, уютно свернувшись калачиком, обняв, как подушку, пухленького ивираихи, лежит женщина в длинном белом платье.
— А еще говоришь, что не олух, — усмехнулся Арю. — Только олух мог превратить жену в рисинку. Еще и в тот момент, когда она рис перебирала.
Субару с Куиной отвернулись, пряча смех.
Махиро только путано благодарил. Обнимая любимую, он все повторял шепотом, как колыбельную, одни и те же слова. Женщина слабо дышала, не открывала глаз и не отвечала на голос мужа, но была жива.
