– Сделайте добрый глоток, Харкот, – предложил он. – Это крепкое пойло, но очень хорошее. Оно вас взбодрит.
– Спасибо, – ответил Марч.
Он взял бутылку. Когда огненная микстура обожгла заднюю стенку горла Харкота, Беллами услышал глухое рычание.
– О, Боже, – прохрипел Харкот более низким, чем обычно, голосом. – Это действительно крепкое пойло.
Беллами посмотрел в окно и понял, что они находятся ярдах в ста от дома Хайда. Он отнял у Марча бутылку, положил ее в карман пальто и велел шоферу остановиться.
– А теперь пройдемся немного, Харкот, мы уже почти приехали. Свежий воздух прочистит вам мозги, – он улыбнулся. – Вы должны быть покладисты и невозмутимы во время этого интервью.
Беллами вышел из машины, расплатился с водителем, включил свой электрический фонарик и помог выбраться Марчу.
Несколько шагов Харкот сделал твердо, но после того как свежий ночной воздух добрался до его легких, выпитое начало сказываться. Он стал качаться из стороны в сторону и, если бы Беллами не держал его под руку, наверняка бы упал.
– Держитесь прямее, Харкот, – посоветовал Беллами, – в таком виде появляться там не годится, знаете ли. Вы ведь должны быть начеку.
– О, Господи, – сказал Марч. – Я, кажется, пьян.
Беллами позвонил в квартиру Вэнинга. Отнимая руку от кнопки звонка, он уже приветливо улыбался. Левой рукой он крепко держал Марча под локоть.
Вэнинг открыл дверь, посмотрел на Беллами, потом на Марча.
– Входите, – пригласил он.
Он стоял у двери, пока Беллами вел Марча внутрь квартиры.
– Ну, вот он, – сказал Беллами. – Лично я думаю, что он здорово пьян. Я надеялся, найти его трезвым.
Вэнинг взглянул на Марча. Он был очень бледен, лицо его словно застыло, резко обозначились скулы.
– Ну и тип, – проворчал он.
Марч ничего не произнес. Он стоял, поддерживаемый Беллами, голова его глупо падала то в одну, то в другую сторону. Беллами провел его через холл и короткий коридор в гостиную и подтолкнул к дивану у камина. Голова у Марча откинулась назад, он потерял сознание. Беллами стал спиной к камину и достал портсигар. Он глядел на Марча с циничной улыбкой. Когда вошел Вэнинг, Беллами сказал:
– Не думаю, что он так "хорош", как представляется, Филип. Он быстро напивается, но так же быстро трезвеет. Полагаю, минут через двадцать он будет в порядке. Дайте ему тогда стакан содовой – это прочистит ему мозги… может быть!
Вэнинг кивнул и с отвращением посмотрел на развалившуюся на диване фигуру. Вынимая сигарету, Беллами подумал, что понадобится гораздо больше, чем двадцать минут и стакан содовой, чтобы привести Марча в более-менее разумное состояние.
– Мне нужно идти, Филип, – сказал он. – Оставляю этого борова на вас. Вернусь после одиннадцати. К этому времени постарайтесь закончить со своим делом. И мы примемся за него вместе.
– Хорошо, – ответил Вэнинг.
Беллами вышел. В дверях он оглянулся. Вэнинг стоял у изголовья дивана и глядел на Марча так, словно это было какое-то диковинное животное.
Беллами направился к площади Беркли. Он взял такси на ее западной стороне и поехал в "Малайский клуб". Там у стойки было с полдюжины посетителей. Но Фенелла уже ушла. Беллами прошел к дальнему концу стойки и заказал мартини, спросив у барменши:
– Значит, миссис Рок ушла?
– Да, – с вызовом ответила та. – Вы, кажется, начинаете охотиться за ней? Так вот, мне кажется, что вы ей уже не нравитесь, как прежде, – насмешливо добавила она.
– Вот как? – удивился Беллами. – А почему, как ты думаешь?
– Будто сами не знаете. Любой, кто видел, как вы с ней разговаривали сегодня, понял бы, что она была чем-то страшно расстроена. Это так на нее не похоже, она ведь всегда улыбается.
– Правда? – сказал Беллами. – Ну, что ж, все мы иногда кого-нибудь огорчаем, блондиночка. Приходится. Случается, мы сами себя огорчаем. Помню, одна женщина как-то в поезде…
– Да? – заинтересовалась блондинка, поправив свежевыкрашенный локон. – Бьюсь об заклад, это случилось в Америке.
– Почему? – удивился Беллами. – Почему именно в Америке?
– Все ваши лучшие истории произошли в Америке, – ответила блондинка.
– Ты совершенно права, – согласился Беллами. – Это очень подходящее место для всяких историй. В Лондоне никогда не случается ничего волнующего.
– Рассказывайте сказки! – воскликнула девушка. – Но что же с этой женщиной?…
– А, ничего особенного. Я ехал в поезде, это был "Чикагский экспресс" и заметил ее во время обеда. Она сидела в вагоне-ресторане за столиком неподалеку от моего. У нее была самая восхитительная фигура, какую я видел в жизни. Высший класс. Я сидел и гадал, какое же у нее должно быть лицо.
– Понимаю, – вставила блондинка, – естественное любопытство.
– Правильно, – подхватил Беллами. – Естественный ход мысли таков: если у женщины очень хорошая фигура, значит, лицо ей не соответствует. Во всяком случае, я сгорал от желания увидеть ее лицо. Спустя какое-то время она встала и проследовала в вагон для обозрения – он был прицеплен в конце состава.
Я пообедал, пытался читать, но не мог сосредоточиться на книге, – продолжал Беллами. – Мне не давало покоя лицо этой женщины.
