— Инструкции на эвакуацию у него есть. И там есть транспорт. Я думаю, все успеет сделать как надо. Прости мне надо идти. Времени осталось впритык, мне еще бойцов по позициям разводить. Если что там меня найдешь. — Не дождавшись ответа, я вышел из дежурки и бросился догонять бойцов почти дошедших к столовой.
Там находилось всего несколько человек из наряда и две поварихи. Старшему наряда объявил, что они поступают в распоряжение сержанта Новикова, назначенному комендантом объекта на время усиления охраны. И обязаны выполнять все его указания беспрекословно. Обойдя с Николаем помещения и еще раз повторив задачу, оставил его самому решать все остальное. Мой поредевший отряд к этому времени уже был у клуба.
Время просто понеслось вскачь. Я вроде бы рассчитал все правильно. Но, похоже, сделать все запланированное не успевал. С нарядом в клубе договорились быстро. Распределил людей по позициям и, проведя инструктаж, предупредил о максимальной маскировке и тишине. Мы заняли позиции на хорах и подвале клуба. Насколько я помнил, именно на этих позициях немцам удалось удержаться в клубе. Ведя огонь сверху вниз по нашим. Так они смогли продержаться до блокады и выхода к своим. Посмотрим, как теперь им удастся это сделать. С хоров вести огонь могли только пять — шесть человек, поэтому основной упор был сделан на пулеметчиков и гранатометчиков. Остальные вошли в ударный отряд для зачистки территории.
Свой наблюдательный пункт я облюбовал на колокольне под самой крышей. Вместе со мной по винтовой лестнице туда поднялись и два моих лучших снайпера — ефрейтора Усольцев и Соболев. Рассматривая с высоты бывшей церкви (костела) — клуба расположенные вокруг постройки крепости понял, почему так сюда стремились немцы. Все было видно как на ладони. Любые перемещения людей и техники можно было отследить в утренней мгле. Я послал Никитина оповестить ближайшие к нам части — разведбат и инженеров о возможном начале войны и возможных диверсантах в их помещениях и на стоянках. Электричества не работало. Нигде не было видно сборов по тревоге, не заводилась техника, никуда не бежали бойцы. Знать не судьба.
Показав снайперам на башню Тереспольских ворот, поставил задачу не допустить размещения на ее наблюдательном пункте пулеметчиков противника.
— Делайте что хотите, но с прекращением артиллерийского огня с той стороны. Не одна сволочь не должна там находиться. Особенно пулеметчики и наблюдатели. Заодно отстреливайте и всех, кто появится в окнах башни. — Сказал я им. — Сможете это сделать?
— Сделаем. — Рассматривая в свои прицелы башню, сказали парни.
— Тут дистанция метров 500. Достанем.- Любовно поглаживая винтовку, сказал Николай Усольцев.
Немцы начали по расписанию. В 4 часа 15 минут на западе засверкали зарницы выстрелов, а крепость покрылась разрывами артиллерийских снарядов и мин. По крепости работало огромное количество орудий противника. Сотни орудий тяжелой артиллерии, реактивных минометов, дивизионных пушек посылало тонны металла на головы мирно спящих людей. До этого момента мои всегда отлично шедшие наручные часы остановились.
За несколько минут все изменилось до неузнаваемости. Крепость до того бывшая красивым и убранным военным лагерем, превратилась в лунный ландшафт с огромными и не очень воронками. Десятки тысяч осколков покрыли землю. Казалось, что большой искусственный пожар охватил все вокруг. Горели автопарки разведывательного и автомобильного батальонов, горели покрышки артиллерийских орудий в артиллерийских парках, горели крыши казарм и деревья. Горели склады и сараи, сено конюшен и дрова поленниц, сложенные во дворе. Стоявшие на открытых площадках орудия, бронемашины, легкие танки коверкало и бросало друг на друга. То, что еще недавно было грозным оружием, становилось бесполезным металлоломом. Поднятые грохотом взрывов испуганные и ошеломленные люди выбегали из казарм на улицу и тут же падали сраженные осколками. Некоторым удавалось перебежать от одного здания к другому и спрятаться там.
Здания сотрясались от падения в них тяжелых и реактивных снарядов, обрушивались перекрытия этажей и крыши зданий, металлические части крыши срывало и они падали вниз. Оконные стекла, куски штукатурки и черепицы оставили свои места и сыпались на притихших и оглушенных происходящим бойцов. Каждые четыре минуты немцы переносили огонь на сто метров вглубь нашей территории, унося, чьи — то жизни и надежды.
