Видя наши действия, танкисты и пулеметчики боясь нас задеть, прекратили огонь. Толщина стен казармы здесь около полутора метров и большого вреда огонь пулеметчиков немцам не приносил, но главное не давал возможности поднять голову. Достать их внутри можно было только артиллерией. Вот мы и воспользовались “карманной артиллерией”. В дело пошли “кочерги”, следом в окна полетели гранаты. Трофейная взрывчатка вынесла входную дверь столовой. Как только прошла взрывная волна, ворвались вовнутрь, поливая все вокруг из автоматов и пулеметов. Тактика была проста, как и все гениальное. Гранату катнуть по полу дождаться взрыва и дальше вперед. Благо патроны и гранаты пока есть. Противник защищался упорно, и умело, опираясь на заранее подготовленные оборонительные позиции. Но преимущество в огневой мощи было на нашей стороне. С карабином в руках против автомата и гранаты в теснине кухни и обеденного зала много не навоюешь. В основном действовали гранатами. Закидывая врага. Бой шел с полным ожесточением с обеих сторон. Взрывы, выстрелы, крики, стоны, мат все это перемешалось под белеными стенами столовой. Допускать рукопашную я не собирался, хотя пару раз пришлось поработать автоматом как дубиной. В столовой оказалось всего семнадцать солдат вермахта. Среди них было и три унтер-офицера. Бойцы, зная мою традицию пленных, не брали. Человек шесть пытались покинуть столовую через вторую дверь, но были тоже уничтожены нашим огнем.
Столовая нам обошлась дорого. На улице остались лежать трое “пришлых”. Один из бойцов не смог забросить гранату вовнутрь. Ударившись о решетку граната взорвавшись, погубила находившихся рядом бойцов. В обеденном зале погибло еще трое — боец из третьего взвода и еще двое “пришлых”. На кухне полегли еще четверо, в том числе один из моих. Ему пуля попала в голову. Там же двоих “пришлых” серьезно ранило — нарвались на очередь пожилого унтера. В итоге у меня в строю осталось всего одиннадцать бойцов. Сейчас усиленно собиравших трофеи и документы погибших. В подвале столовой нашлось несколько женщин и двое красноармейцев кухонного наряда. Одна из женщин была с маленьким ребенком на руках.
Отозвав к окну Малышева, назначил его комендантом захваченного объекта.
— Вить, ты тут останешься держать оборону. С тобой останутся и все “пришлые”. Главное не давай немцам прорваться через мост вовнутрь цитадели. На рожон не лезьте. Выстави наблюдателей у окон и дверей смотри, что к чему. Если какие заблудившиеся одиночки появятся, присоединяй к себе в отряд. Я тут посмотрел — в котлах вода есть, а в кладовой продукты. И то и другое экономьте. Неизвестно когда наши вернутся. Раненых и женщин постарайся отправить с выходящими из крепости. Если не возьмут, то отправляй с “пришлыми”. С боеприпасами постараюсь помочь. То, что здесь насобираете вам и останется. Остальные трофеи складируй. Трупы немцев и наших по отдельности в воронки похороните. Ну, ты ученый знаешь как.
— Товарищ лейтенант. А вы что всех из третьего взвода с собой заберете?
— Да. Сам знаешь, сколько нас всего. Тут каждый на вес золота. А нам еще из казармы своих полковых освобождать надо. Тереспольскую башню штурмовать. Нагрудник, ранец, разгрузку Паршина отдашь парням из третьего взвода. Все ясно?
— Так точно.
— Молодец. Будет возможность, протянем из клуба сюда телефонную связь. А пока через посыльных свои донесения присылай. Блокнот, надеюсь, не потерял? Бойцам главное спать не давай — тренируй, изучайте трофейное оружие. Если возможность будет, завтрак на нас приготовьте. И знаешь, что вывеси красный флаг из окна столовой. Но не наружу, а во внутренний двор.
— Есть сделаем.
В это время за окном затарахтел танковый движок, кто-то из танкистов приехал. Даже знаю кто. Вышел на улицу и подошел к броневику. Танк с порванной гусеницей стоял неподалеку от первого входа в казарму инженерного полка, и его экипаж старался ее отремонтировать. На противоположенной стороне Трехарочных ворот от одного каземата к другому группами и поодиночке перебегали красноармейцы. Тереспольская башня молчала. Из подъехавшей бронемашины выпрыгнул Долженко.
— Вы как?
— Нормально. Столовая наша. Спасибо за помощь. У тебя — то все хорошо? Что с танком?
— Да какой — то гад ползучий по гусенице и башне парням попал. И где он только прятался? Сейчас гусеницу натянут и можно дальше воевать.
— А с остальными что?
— Пара БА уже почти готовы, боеприпасы догружают. Еще пара Т-37 сейчас заводят, а на остальные нужно время. Хотя бы пару часов.
— Ох, боюсь, не будет у нас этого времени. Пока мы собираемся, немцы накапливаются на Северном острове. Ты радиста в клуб послал?
— Да. Как договаривались. И пару танков подтащим. С 84 полком связались. У них в полубашне, рядом с нашими зимними ангарами складе НЗ. На нем боеприпасы есть, так что тебе часть перебросим.
— Вот это совсем, прекрасно. А то расход патронов и гранат очень большой.
Мимо нас бойцы, освобождая столовую, пронесли трупы и сложили их в большую воронку.
— Потери большие? — Спросил Петр.
— Да, почти половину группы положил. У тебя как?
