— Если не сделаем, то тут падут с тем же результатом. А так есть вариант выйти к своим.
— До прорыва надо немцев с предмостовых валов сбить. Когда мы в крепость прорывались, нас оттуда обстреляли.
— А чего вы их не подавили?
— В танках ни вооружения, ни боеприпасы загружены не были. Так немцев пуганули и в цитадель прорвались. У Трехарочных ворот в один из танков кто-то в башню влепил противотанковый снаряд. Хорошо, что снаряд навылет прошел, а то бы еще один танк потеряли.
— Трехарочные возьмем, пехоту соберем и ударим по валам над хлебозаводом и Восточным валам. Я там пулеметную точку над 98 противотанковым обнаружил. Тебя как раз оттуда обстреливать тоже могли. У тебя случаем коробочки не радиофицированы?
— Есть такое дело. БА прошли модификацию, так что на них радиостанции стоят. А что ты хотел?
— Выдели сюда бойца с рацией для связи и взаимодействия. Он вам подсказывать будет, что к чему.
— Договорились. Ладно, давай прощаться. Я к себе собирать народ и технику.
— Петь, я тебя только очень прошу, технику поодиночке не используй. Пусть хоть парой действуют. Прикрывают друг друга. И еще вы свои семьи вывозите отсюда. Сразу как на Кобринское укрепление прорветесь, пошли забрать их и к Северным воротам вывезти. А лучше вообще в Жабинку сопроводить. Да и в городе поосторожнее надо быть. Немцы уже на южной окраине. По готовности пусти в небо белую ракету и действуй. Мы сразу за вами начнем.
— Спасибо тебе лейтенант. Живы будем, встретимся. — Сказал старший лейтенант, и убежал к себе.
Рассматривая в бинокль окружающую обстановку наконец увидел как из Кольцевых казарм более или менее организовано, небольшими группами перебежками потянулся народ в касках и с оружием в руках ближе к Трехарочным воротам. Началась подготовка исхода гарнизона цитадели. Будем надеяться, что им повезет и они покинут крепость. Значит, я не зря потратил время для проработки маршрута. Тем более артобстрел значительно уменьшился, переносясь, куда — то на юг и север от крепости. Мое внимание отвлек Никитин, держащий в руках командирские гимнастерку и бриджи.
— Товарищ лейтенант.
— Да, что случилось?
— Товарищ лейтенант, вы бы переоделись, а то прям не хорошо. Я вот тут прихватил как раз для вас.
— А что такое? Чем моя форма тебя не устраивает? Вроде бы еще недавно была в порядке. — Не отрываясь от бинокля, ответил я. В этот момент, очередная группа немцев, преодолев вал Кобринского укрепления, вытягивала к себе снизу 37 мм противотанковое орудие.
— Да вы на себя посмотрите. У вас вон вся форма расползается! Порвалась вся, даже клочьями свисает.
Я посмотрел, действительно вся форма порвалась, словно по ней кто ногтями провел. Интересно где это я так ухитрился. Вроде не за что не цеплялся, да и форма новой была. Рукава на гимнастерке еле держатся, бриджи и те поползли прорехи в самых интересных местах. Разгрузка и та потеряла свой прежний вид. Посечена осколками, опалена и засыпала пылью. Но это мелочь еще поносить можно. А с формой действительно надо, что-то делать. Все-таки командир и должен подавать пример, не ходить же в исподнем. Придется переодеваться. В рюкзаке форма есть. Но доставать ее при Викторе не стоит. Одену то, что он принес, видимо это та, что сняли с диверсанта, сохранился след от третьего кубика в петлице. Да я не брезгливый. Похожу в ней, затем свою одену. Много времени переодевание не заняло. Пока Никитин рассматривал окрестности в бинокль, я успел все сделать. Там где доспех прикасался к ткани, ткань почернела и обуглилась. Вот ведь прикол, я ведь огня не разводил, ни к чему горячему не прикасался. Доспех очередную загадку задал. Я в нем до этого сколько раз активно двигался и ничего. Форма всегда была в нормальном виде и ничего похожего. Интересно, что еще доспех выкинет? Ладно, потом разберемся. Пока других забот хватает. Тут вон кто-то недалеко от нас постреливает, причем из пушки.
Журнал боевых действий Iа 45 L.D.: запись от 22.06.41 (АИ) (время Берлинское)
