По дороге в Арсенал заглянул в Тереспольскую башню узнать как дела. Там на баррикаде кипела работа. Бойцы под руководством лейтенанта Петлицкого установили “полковушку” и готовились открыть огонь. Кижеватова видно не было. По сообщению Петлицкого того в связи с очередным ранением пришлось отправить в Арсенал. Туда же отправили и остальных раненных. Вместо них подошло подкрепление из полка, набранное из числа находившихся в подвале Арсенала. Из полка они доставили боеприпасы, еду и воду. Установить орудие в казарму батальона НКВД не получилось, слишком узок проход в столовую. Орудие, установленное в арке ворот, может только отразить атаку по мосту со стороны Западного острова. И вести обстрел острова по наводке корректировщика разместившегося в башне. Связь с ним по телефону. Связисты нашли склад рядом с Трехарочным мостом роты связи 455 полка. Вот и расстарались. Немцы пока активности не проявляют. Засели на Западном и очень редко постреливают в сторону цитадели. Наши стараются не отвечать, сберегая боеприпасы. В северной части острова периодически идет бой с использованием стрелкового оружия. Артиллерии не слышно.
Баррикада у Арсенала выросла в высоту и ширину. Несколько бойцов раздобыв лопаты, землей набивали мешки и укладывали в баррикаду. Трупы, лежавшие здесь с утра, были сложены в большую воронку на спортивной площадке между Арсеналом и клубом. Сюда же сносились трупы и из Арсенала. По словам одного из бойцов со стороны плаца то же есть могила, расположенная в воронке недалеко от входа в подвал.
В коридоре царило спокойствие и порядок. У баррикады и окон, выходящих на Бригитский проезд, стояли часовые и наблюдатели. И что самое интересное у них у всех под рукой были противогазы. Что-то не помню я насчет применения немцами химоружия, а дым пожара, несущийся из казарм 44 полка, не настолько сильный, что его нельзя вытерпеть. На полу прибавилось гильз. Расспросив о Потапове, в штабной комнате у дежурного лейтенанта узнал, что тот в подвале пытается поставить людей в строй.
В лазарете казармы практически все кровати были заняты ранеными. Недалеко от входа в расположение Самойлов на нескольких сдвинутых вместе кроватях и письменных столах развернул перевязочный пункт. Здесь он сортировал раненых, обрабатывал раны и менял повязки. Ему помогал парень в белом медицинском халате. Еще несколько бойцов разносили раненым воду и еду. Видя меня, Григорий хотел доложить, но я его остановил. Пусть занимается ранеными, все, что нужно я и так увидел. Если что будет надо, скажет.
В ротной канцелярии нашелся Кижеватов. Если бы не пограничная фуражка и планшетка я бы его не узнал. Так сильно изменился. Умытый, перебинтованный чистым бинтом, одетый в новую солдатскую гимнастерку он отдыхал, положив голову на душку кровати. Будить его не хотелось. И так человеку досталось. Вон весь забинтован — голова, левое плечо. Ссадины на лице и кистях рук. Так что пусть отдохнет, когда еще возможность представится.
Вообще это неправильно, что командиру негде нормально отдохнуть и привести себя в порядок. От того как он отдохнул, зависят принимаемые им решения и жизни его бойцов. Война не отменяет принятие пищи и водных процедур, смены белья и ремонт обмундирования. Да и просто уединиться иногда хочется. Расслабиться, водки, наконец, выпить с друзьями. И так все время на виду. Все на тебя смотрят и по тебе оценивают ситуацию. В полевых условиях все проще отдельный блиндаж для командного состава есть, а тут в крепости, увы. Тем более что кабинет лейтенанта в здании погранзаставы разбит, а другой предложить никто не спешит. Да и самому тоже надо будет подумать, где бросать свои кости на кровать. Интересно моя комната здесь цела? Вроде бы в ту часть Арсенала попал тяжелый снаряд, и были разрывы. Чего гадать вон мой боевой посыльный заскучал, сидит с задумчивым видом и смотрит в одну точку. Пусть сходит, проверит и заодно проветрится.
Получив очередное поручение, мой верный Санчо Пансо подхватив автомат, покинул меня. Но долго в одиночестве мне быть не пришлось.
