“…В тот день я в двенадцать часов явился к командующему округом.
В кабинете за письменным столом сидел довольно массивного телосложения человек с бритой головой, со знаками различия генерала армии.
Павлов поздоровался со мной, спросил, почему так долго не приезжал в Минск, поинтересовался, что мне нужно, и сказал, что давно уже дал распоряжение, чтобы нас всем обеспечивали, так как об этом его просил Сталин. Только я начал отвечать на его вопросы, как он, перебив меня, внес предложение подчинить полк непосредственно ему. Я доложил, что таких вопросов не решаю.
— А мы сейчас позвоним товарищу Сталину. — Он снял трубку и заказал Москву.
Через несколько минут он уже разговаривал со Сталиным. Не успел он сказать, что звонит по поводу подчинения Голованова, который сейчас находится у него, как по его ответам я понял, что Сталин задает встречные вопросы.
— Нет, товарищ Сталин, это неправда! Я только что вернулся с оборонительных рубежей. Никакого сосредоточения немецких войск на границе нет, а моя разведка работает хорошо. Я еще раз проверю, но считаю это просто провокацией. Хорошо, товарищ Сталин… А как насчет Голованова? Ясно.
Он положил трубку.
— Не в духе хозяин. Какая — то сволочь пытается ему доказать, что немцы сосредоточивают войска на нашей границе.
Я выжидательно молчал.
— Не хочет хозяин подчинить вас мне. Своих, говорит, дел у вас много. А зря.
На этом мы и расстались. Кто из нас мог тогда подумать, что не пройдет и двух недель, как Гитлер обрушит свои главные силы как раз на тот участок, где во главе руководства войсками стоит Павлов?..”
Переодевшись, спустился вниз в дежурку к Потапову. Он не отдыхал и был на месте.
— Ну что был у командира? Куда тебя назначили? — Спросил он.
— Был. Только от него вышел. После обеда к Руссаку за должностью надо зайти.
— А что даже предварительно ничего не сказали?
— Нет, сказали, что начштаба определит куда больше потребен. Кстати во сколько лучше к нему зайти, не знаешь?
— Часа в два, не раньше. Сейчас сходит на обед и вернется назад. Будет у себя в кабинете. Ты как на счет пообедать?
— Пойдем.
— О чем расспрашивали? — Когда вышли на улицу спросил Потапов.
Я вкратце рассказал, но рассказывать о своем предложении ему не стал. Зачем? Что командир решит так и будет. Меня больше мучил вопрос, правильно ли я говорил с командованием? А то ведь вел себя излишне свободно. Как привык в XX1 веке. Может сейчас так не принято говорить с начальством? Ну да ладно надеюсь, прокатит. В ходе беседы знания показал, на все вопросы ответил. Удовлетворил, любопытство начальства, не проколовшись.
Сразу после обеда я зашел к начштаба. Так на всякий случай, вдруг на месте.
— Заходи, что стоишь в дверях — встретил он меня. — Пообедал?
— Так точно.
— Молодец. Смотрю, Устав внутренней службы знаешь. Наверное, гадаешь какую должность, тебе приготовили? И правильно делаешь, что гадаешь. Помучайся немного. Не все тебе командование своими идеями будоражить. Кто ж так с командованием разговаривает? И кто тебя только учил?
— Да я вроде и не хотел….
— Понятно все с тобой. Не хотел он видишь ли! На будущее учти, что с командованием надо говорить уважительно. А не сразу лицом в ошибки и недочеты тыкать. Ладно, не буду тебя мурыжить. Назначаешься командиром второго взвода седьмой роты третьего батальона.
— Есть. Разрешите идти?
