У моих бойцов накопился опыт взаимодействия друг с другом, с сотрудниками НКГБ и пограничниками. Те нам обеспечивали предварительную разведку объектов, а мы штурмовали или брали под свой контроль территорию. Особо не церемонились. И нас за это не ругали. Толи посчитали отморозками и мясниками, то ли поняли, что так проще поступать с бандитами. Шаров мне рассказал, что после присоединения Западной Белоруссии в 1939 году органы государственной безопасности вели активную борьбу с польским подпольем. И наши действия особо не выходили из рамок форм этой борьбы. За период с октября 1939 года по июль 1940 года в западных областях БССР было выявлено и устранено 109 различных повстанческих организаций, объединявших 3221 участника — 2904 поляков, 184 белорусов, 37 литовцев и 106 человек других национальностей. Одновременно проводилось выселение в отдаленные районы страны из западных областей Белоруссии осадников, служащих лесной охраны, польских офицеров, полицейских, служащих государственных учреждений, помещиков, предпринимателей.
Бывая в городе, я видел усиленные патрули и охрану важных объектов. В первую очередь мостов вокруг города. Мои ли слова были тому причиной или что еще, не знаю. Но считаю это правильным.
По словам Виктора в городе прошли аресты целого ряда активистов польского подполья. Кроме всего прочего было задержано несколько диверсионных групп немцев. Корпуса Брестской тюрьмы были забиты до отказа. Хорошо еще, что был начат вывоз из Бреста вглубь страны тех в отношении кого уже были приняты решения. Так начали вывозить бывших польских солдат и офицеров ранее содержавшихся в “Бригитках”. Следователи и оперативный состав работал сутками напролет, практически без сна. Для помощи сюда были дополнительно направлены сотрудники из Минска. Кроме того были привлечены и сотрудники особых отделов частей гарнизона. Среди них был и Сергей Анохин. По просьбе Шарова его дали к нему в группу.
Виктор Шаров при нас оставался куратором от Конторы. Практически ежедневно бывая у нас. С хутором пришлось распрощаться и вернуться в лагерь. Для этого было несколько причин. Во первых транспорт не мог близко к нам по лесу подъехать, а пользоваться имеющейся дорогой к хутору посчитали неправильным и так уже слухи пошли. Но там по-прежнему оставалось одно из наших отделений для охраны и присмотром.
