— А теперь нам расскажите, — не дрогнув, потребовал дознатчик.
— Как прикажете, — вздохнул Мишка, собираясь с мыслями и вспоминая все, что успел наговорить уряднику. — Значит так. Господин инженер сказал, что собирал у себя в сарае дизельный двигатель. И топлива у него было всего одна ведерная канистра. Сам по себе двигатель взорваться не может, потому как он железный. А ведро солярки
— А какое, по-вашему, количество дизеля нужно, чтобы добиться такого взрыва? — тут же последовал вопрос.
— Много. Цистерна примерно, — попробовал выкрутиться Мишка.
— И откуда у вас такие познания во взрывном деле?
— Так нет у меня серьезных познаний, — пожал Мишка плечами. — Я просто подумал, что если горсточка солярки просто загорается, то, когда ее много, полыхнуть должно серьезно. А много — это даже не бочка. Это цистерна. Да и не взорваться она должна, а загореться. А пожара, слава богу, не было.
— Это вы верно подметили. Не было, — задумчиво протянул дознатчик, разглядывая его непонятным взглядом. — Что еще скажете?
— А что тут скажешь? — удивился Мишка. — Я тут на досуге подумал, как оно и с чего случиться могло, и показалось мне, что кто-то очень хотел от господина инженера избавиться. Или убить, или на каторгу, не суть, главное, отсюда убрать. И выходит, искать надо того, кому это было бы выгодно.
— Ищи, кому выгодно. Откуда такие познания, молодой человек? — тут же зацепился дознатчик.
— Так я ж грамотный, ваше благородие. И газеты вон почитываю, и книжку иной раз полистаю. Если минутка свободная найдется.
— Да, урядник рассказывал, что вы необычный молодой человек, хотя знает он вас с самого детства.
— Это верно. Господин урядник меня еще пацаном сопливым помнит, — поспешил согласиться Мишка.
— А теперь расскажите, как повел себя господин инженер по отношению к вам и вашей семье, когда выяснилось, что вы пострадали, но живы?
— А как повел? Честно. И ружье мне отдал заместо разбитого, и денег уплатил за лечение и заработка потерю. Все честь по чести.
— И что он при этом говорил? — не унимался дознатчик.
— Да, почитай, ничего и не говорил, — почесав в затылке, признался Мишка. — Дядька мой тут выступать начал, так господин урядник его осадил, а я уж решение принял, которое всех устроило. Все при Николае Аристарховиче было. Я на него и ссылался, как на человека от власти. Он свидетель, ему врать мундир не позволит.
— Да. Мундир, — задумчиво повторил дознатчик, бросив на урядника быстрый взгляд.
Но полицейский, сидевший все это время на лавке, выпрямив спину и сложив руки на эфесе служебной сабли, даже усом не пошевелил. Взгляд его был устремлен в стену, словно куда-то за горизонт.
— Значит, претензий у вас к господину инженеру нет? — последовал очередной вопрос.
— А с чего бы им быть? — сделал вид, что удивился Мишка. — Я ж сказал, он все честь по чести сделал.
— Значит, жалобу в суд вы на него подавать не собираетесь? — продолжал допытываться дознатчик.
— Нет. Говорю же. Чем больше думаю об этом деле, тем больше понимаю, что не все с ним так просто.
— Вынужден с вами согласиться, — задумчиво проворчал дознатчик. — С этим делом и вправду все непросто. Скажите, а урядник ничего от вас не требовал? — вдруг спросил он.
— Вы это про что? — растерялся Мишка.
— Ну, не просил он вас, чтобы вы господина инженера выгораживать начали или жалоб не подавали? Или, может, пугал вас чем?
— Да господь с вами, господин хороший, — Мишка сделал вид, что возмущен до глубины души. — Николай Аристархович добрейшей души человек. И полицейский честный. Да и зачем бы ему господина инженера защищать?
— Чужая душа потемки, — вздохнул дознатчик, поднимаясь с лавки.
Спустя еще неделю Мишка уже достаточно бодро шарахался по двору, то и дело орудуя различным инструментом. Отремонтировав крыльцо, он сменил колодезный сруб, после чего занялся крышей сарая. Тетка Глаша только охала и причитала, заклиная его быть осторожнее, но Мишка, усмехаясь в ответ, неизменно повторял одно и то же:
— До зимы успеть надо.
Договорившись с соседом, он скатался с теткой на рынок к станции, где в десятке разных лавок закупил все потребное для долгой зимы. Точнее, занималась закупками тетка, он же с мрачным видом стоял рядом и вклинивался в разговор, когда замечал, что ее пытаются обмануть. Получилось все до смешного интересно. Взяв с полки банку с чаем, он повертел ее в руках, автоматически отметив про себя вес. Местная система измерений выводила его из себя. Все эти фунты и осьмушки просто бесили.
Так что Мишка решил просто понять для себя, сколько именно товара находится в данной упаковке. Подойдя к весам, он поставил банку на одну чашку и, выбрав подходящую гирьку, бросил ее на вторую чашку. Проверять он никого и не собирался. Мишке нужно было визуально запомнить, какая гирька сколько весит. Но, к его удивлению, гиря весила меньше банки с чаем, хотя на этикетке четко был пропечатан именно такой вес. Четверть фунта.
