— А револьверные пули собрать сможешь? — не унимался урядник.
— Ну, если все необходимое есть, чего ж не собрать? Там одна сложность: пулю правильно в гильзу загнать.
— И что там сложного? — спросил урядник, внимательно глядя на него.
— Ну, прежде всего, пуля в гильзу должна войти ровно. Тогда и полет будет верным, и осечки не будет. А еще… свинец, он мягкий, и если косо пулю вогнать, то может прорыв газов случиться. А при перезарядке она вообще выпасть может. А вы за какие патроны спрашивали? — на всякий случай уточнил Мишка.
— Так за револьверные, — развел урядник руками.
— А, ну да. Я это к чему, — нашелся Мишка. — Если при выстрелах будет регулярно прорыв газов случаться, то очень скоро край гнезда барабана и казенная часть ствола прогорят и вместо выстрела сплошное безобразие получаться будет. Если попросту, револьвер выкидывать придется.
— И как их загонять правильно? — продолжал допытываться урядник.
— А можно патрон посмотреть? — спросил Мишка, припомнив историю с нападением, и что в тайнике у него лежит добытый у каторжников револьвер.
— Держи, — кивнул урядник, ловко вытаскивая из револьвера один патрон.
— Так, — задумчиво протянул Мишка, поставив патрон на стол и внимательно рассматривая его. — Гильза с закраиной, ровная. Пуля в теле гильзы примерно на две трети сидит. Край гильзы не закатывается. Ну, тут все просто. Главное правильный станок сделать. Тогда пули ровно садиться будут.
— Что, и станок такой сделать сможешь? — удивился урядник.
— То несложно. Главное пружины правильные найти. А вот это самое сложное. У нас в депо таких пружин никогда не было.
— А если в кузне заказать? — осторожно предложил урядник.
— Платить придется. Да и не каждый кузнец подходящую пружину закалить сможет, — вздохнул Мишка, возвращая ему патрон. — Тут ведь надо эту самую пулю в гильзу одним движением всунуть. Иначе свинец помнешь, и она болтаться будет. А еще перед сборкой нужно гильзы через оправки прогнать.
— А это еще зачем?
— Так при выстреле саму гильзу малость раздувает. Если не выровнять, то потом она может в барабане застрять.
— И вправду наука, — задумчиво протянул урядник, расправляя усы.
— Она и есть, — кивнул Мишка. — Николай Аристархович, а вы чего сказать-то хотели?
— А? Ну да. Я ж к вам по делу, — вспомнил тот. — В общем, так. Третьего дня Трифона вашего судить станут. Ты, Глафира, собери ему там еды в дорогу, белье сменное. Ну, и чего там сама решишь, — закончил он, настороженно покосившись на Мишку.
— Неужто посадят? — ахнула женщина.
— А ты как думала? — возмутился урядник. — На живого человека с ножом кинуться. И не абы на кого, а племяша родного. Недоросля. Это, Глафира, не шутки.
— А что кроме хлеба да исподнего передать можно? — спросила женщина, бросив на парня умоляющий взгляд.
— Сала прикупить надо. Соли в тряпицу завернуть. Ложку, миску, холста кусок на всякое. Луковиц десяток сунуть. Ну, и сахару немного, — подумав, принялся перечислять Мишка.
— Спаси тебя Христос, Мишенька, — тихо заплакала Глафира.
— Я ж не зверь какой, мама Глаша, — смущенно пожал Мишка плечами. — Неужто не понимаю, что ты с ним почитай всю жизнь прожила.
— Это ты правильно, Миша, решил, — одобрительно загудел урядник. — Это по-божески. Ты, Глафира, собери все, что племяш сказал, а третьего дня я сам за тобой заеду. В суд провожу. Там все отдашь и попрощаешься. Ты-то пойдешь? — повернулся он к Мишке.
— Нет, — подумав, качнул Мишка головой. — Я ему всю жизнь поперек горла стоял. Да и он мне… В общем, пусть мама Глаша сама сходит. Что сказал, все дам. Не жалко. А прощаться не пойду. Простить, может, и прощу, а вот забыть не сумею, — закончил он, глядя уряднику в глаза.
— Честно, — кивнул тот, вздохнув.
Отодвинув все свои инструменты в сторону, Мишка освободил стол и принялся помогать тетке собирать все к чаепитию. Не спеша попивая свежезаваренный напиток, урядник то и дело задумчиво поглядывал на стоящие на углу стола инструменты.
— Вы, никак, спросить чего хотите, Николай Аристархович? — решил подтолкнуть его Мишка.
— Да вот думаю. Ловко у тебя все это получается. У нас тут инспекция от самого генерал-губернатора намечается, а мои увальни и стрелять толком не умеют. Забыли уже, как револьвер в руках держать надо. А это, сам понимаешь, непорядок. Вдруг вздумается ему кого проверить? И что тогда делать станем?
— Так у полиции вроде стрельба не главное, — пожал Мишка плечами.
— Это в столице, может, и не главное. А у нас тут что ни год, так то хунхузы, а то свои варнаки, беглые все норовят бузу устроить. А значит, стрелять полиция уметь не просто должна, а обязана, — закончил урядник, воздев указательный палец к потолку.
— Ну, вам виднее. На то вы и власть, — кивнул Мишка, не понимая, к чему тот ведет. — Раз должны, значит, учить их надобно.
— Вот! — обрадованно кивнул урядник. — Сам сказал, учить надобно. А как учить, если патроны у нас все под отчет, а денег на них дают одни слезы?
— Ну, тут я и не знаю, что сказать, — растерялся Мишка. — Я ж не голова городской.
