Закинув ружьё за спину, парень достал из-за пазухи револьвер и, взяв его за ствол, плавно двинулся вперёд. Добравшись до середины корпуса лошади, что была запряжена в оглобли возка, он проверил взглядом лёд на пути и стремительно метнулся вперёд. Одним движением смахнув с мужика шапку левой рукой, он врезал ему рукоятью револьвера и, убедившись, что неизвестный потерял сознание, принялся его связывать. Потом, обыскав и найдя только нож за голенищем унта, Мишка хлопнул его пару раз по морде, приводя в чувство.
Но очнулся мужик только после того, как парень растёр ему лицо снегом. Едва услышав страдальческий стон, парень прикрыл ему рот его же шапкой и, ткнув ствол револьвера в нос, тихо прошипел:
– Слышишь меня?
– Да, – простонал мужик.
– Рассказывай, кого привёз, – зарычал парень, усиливая нажим ствола.
– Трое приехали. Иностранцы. Меня для довоза наняли, с санями.
– По следу кто шёл?
– Один из этих. Отпусти Христа ради. Я ж просто извозом заработать хотел.
– Кто сказал, где мою заимку искать? – спросил парень, проигнорировав его слова.
– Так они сами сказали, куда ехать. Не убивай, слышишь? Не убивай, – взмолился мужик.
– Помолчи, – приказал Мишка, обдумывая ситуацию.
По-хорошему, выпускать отсюда живых было нельзя. Но убивать простого мужика, пытавшегося просто заработать на жизнь, тоже претило. Подумав, Мишка покосился на возок и, переведя взгляд на замершего мужичка, спросил:
– Сани твои?
– И сани, и мерин, – закивал тот.
– А возок чей?
– Так они на нём в деревню и приехали.
– А зачем им ещё и сани? – не понял парень.
– Так в возке чемоданов куча. Тесно. А следопыт ихний то и дело соскакивает, чтобы след проверить. Вот и вышло, что один возком правит, а второй туда-сюда бегает. А ещё один только командует, – захлёбываясь словами, принялся пояснять мужик.
– Кто знает, что ты с ними сюда поехал?
– Только баба моя.
– И как долго добирались?
– Так почитай трое суток ехали. Едва мерина не заморил. Да ещё и волки голос подавали. Думал, сожрут вместе с санями.
– Тут это запросто, – хищно усмехнулся парень.
– Отпусти, не бери грех на душу, – снова взвыл мужик. – Христом богом клянусь, никому не скажу, что бывал тут. Навек дорогу забуду. Рта не открою.
– Сиди пока, – вздохнул Мишка, так и не решив, что делать.
Подойдя к возку, он открыл дверцу и принялся вытаскивать оттуда весь багаж, сразу оттаскивая его под берег и зарывая в снег. Разгрузив транспорт, парень вернулся к саням и, ухватив мужика за грудки, вздёрнул на ноги.
– Слушай меня внимательно, дядя, – зашипел Мишка, зло глядя ему в лицо. – Ежели хоть одна живая душа узнает, что ты тут был, сожгу вместе с бабой и всем твоим выводком. Живьём. Или в тайгу вывезу и волкам скормлю. Всё понял?
– Вот тебе истинный крест, – мужик задёргал руками, словно и вправду пытался перекреститься, – навек забуду. Соседям скажу, что на соседнюю станцию этим помогал вещи возить.
– Тебя как звать? – на всякий случай уточнил Мишка.
– Фёдор. Зайцевы мы, – судорожно сглотнув, ответил мужик.
– Так вот, Фёдор Зайцев, крепко запомни, что сейчас обещал. Хоть один звук по этому делу издашь, и пощады больше не будет. Тут такие дела замешаны, что всю деревню спалят, не поморщатся. Враги это, Фёдор. Империи враги. Сообразил?
– Ага.
– Помни, проболтаешься, каторга тебе раем покажется. Но до неё в таких играх не доходит. Убивать тебя придут, Федя. Не я, так они. Запомнил?
– Запомнил, – закивал мужик.
– Руки давай, – скомандовал парень и, дождавшись, когда мужик повернётся, одним движением распустил узел.
Хозяйственно прибрав ремешок из сыромятной кожи в карман, Мишка вздохнул и, кивнув на возок, добавил:
– Добро это отгони куда подальше и продай. Только так, чтобы никто потом к тебе с вопросами не пришёл.
– А можно я коня себе оставлю? – неожиданно спроси Фёдор, заметно осмелев. – Они на этом выезде издалече приехали. А мерин у меня старый уже. Я тогда только возок продам. Знаю людей, что купят и спрашивать не станут, откель взял.
– Ты из бывших, что ли? – сообразил Мишка.
– Восемь лет уголёк рубал, – кивнул Фёдор.
– Ну, тогда сам смотри. Но помни, что я тебе сказал. Это ведь не шутка.
– Неужто политика? – проявил смекалку мужик.
– Она самая.
– Свят, свят, свят, – принялся креститься Фёдор. – На каторге от них житья не было, и тут достали. Ты уж прости, парень, что вышло так. А за молчание моё не беспокойся. Мне та политика как нож вострый. Нем буду, как могила.
– И правильно. Иначе туда и отправишься, – снова пригрозил Мишка. – Всё, езжай с богом, а то тут скоро другая война начнётся. Ещё под пулю случайную угодишь.
– Пресвятая Богородица! – ахнул Фёдор, прыгая в сани. – Спаси Христос, парень. Век не забуду, – пообещал он, нахлёстывая мерина.
Поводья коня, запряжённого в возок, он успел привязать к саням во время разговора. Сцепка развернулась, и вскоре от неё остались только следы на снегу. Проводив мужика взглядом, Мишка обозвал себя сентиментальным дураком и, надев лыжи, направился вдоль берега. Нужно было обойти заимку и подобраться к ней с задней стороны.
