Он неожиданно понял, что ему нравится внимание такой красивой девушки. Порадовав её очередным гостинцем в виде соболиного малахая и куньих рукавиц, он заработал полный восхищения и благодарности взгляд девушки и, озорно подмигнув ей, отправился ставить самовар. Отгуляв праздник, семья вернулась к обычной жизни. Казаки успели натащить парню почти дюжину винтовок, которые требовалось привести в порядок, чем Мишка и занялся.
Быстро разобравшись с заказами, он решил вернуться к вопросу создания полуавтоматической винтовки. Разложив в мастерской все уже готовые части, он принялся подгонять ударник и вспомнил, что эту деталь ещё нужно слегка подкалить. Почесав в затылке, Мишка собрался и отправился к кузнецу. В кузне хозяйничал сын Елисея. Увидев парня, тот сначала поклонился ему в пояс, а после сжал в объятиях так, что у Мишки рёбра затрещали. Отдышавшись, парень спросил про здоровье кузнеца.
Как оказалось, Елисей жив, почти здоров и уже потихоньку начинает ходить. Хмыкнув про себя и подивившись здоровью казака, Мишка показал Степану боёк и попросил его закалить. Кивнув, молодой кузнец сгрёб деталь и ринулся к горну. Мишка попытался было встать к мехам, но тут же был отослан в сторону. Подивившись такому недоверию, Мишка собрался было обидеться, когда Степан, словно сообразив, что сделал, проговорил с обидой в голосе:
– Миша, ты это, не думай чего. Твои заказы теперь завсегда у нас первыми станут. А что работать не пустил, так то чтобы ясно было. Что ни скажи, мы завсегда сделаем. Сами. Тебе тут только подождать. В нашей кузне твоё слово первое.
– Благодарствую, – кивнул Мишка, про себя добавив: «Дело ясное, что дело тёмное. Так и хочется спросить: сам-то понял, чего наговорил? Ладно. Судя по морде лица, это была не попытка обидеть, а попытка показать, как мне тут рады».
Получив готовую деталь, Мишка попросил передать Елисею привет с пожеланием побыстрее поправиться и отправился домой. Попадавшиеся по пути казаки вежливо здоровались и улыбались, заставляя парня улыбаться в ответ. Что ни говори, а приятно, когда люди относятся к тебе по-доброму. Уже дома Глафира огорошила его очередной новостью. Его сильно хочет видеть контрразведчик. Вздохнув, парень отнёс боёк в мастерскую и отправился седлать коня.
В посёлок он въехал ещё засветло. Здание, которое отдали под эту службу, находилось рядом со зданием участка, на вокзальной площади. Привязав Монгола к коновязи, Мишка не спеша поднялся на крыльцо и, оббив с обуви снег, толкнул дверь. Вместо сеней тут было большое, почти квадратное помещение, две трети которого было отделено деревянной стойкой с воротцами.
На оставшейся трети был установлен стол, за которым сидел крепкий плечистый мужик средних лет в обычной армейской форме, печка и пара шкафов с глухими дверцами. С интересом оглядевшись, Мишка не спеша снял малахай и, поздоровавшись, спросил, где он может найти Владимира Алексеевича.
– По какому делу? – коротко спросил мужик, окинув его внимательным, цепким взглядом.
– Не знаю. Это он меня искал, – усмехнулся Мишка.
– А вы кто, сударь, будете? – не повёлся на улыбку мужик.
– Михаил Халзанов. Охотник.
– И зачем же Владимир Алексеевич хотел вас видеть? – сделал мужик новый заход.
«Он издевается, что ли?» – возмутился про себя Мишка, но, сдержав эмоции, ответил:
– Сказал же, не знаю. Да, собственно, и бог с ним. В следующий раз, когда я ему нужен стану, пусть сам ко мне в станицу приезжает. А спросит, почему так, скажу, что его дежурный над посетителями смеётся.
С этими словами он нахлобучил на голову шапку и, развернувшись, направился к дверям.
– А ну, стой! – послышался вслед грозный окрик. – Стоять, я сказал!
– Бабой своей командовать будешь, – рыкнул в ответ Мишка, распахивая дверь тамбура.
– Да погоди ты, бешеный, – раздалось за спиной, и мужик кинулся его догонять. – Присядь, подожди. Занят он, – быстро добавил дежурный, ухватив парня за рукав.
– А сразу сказать можно было? – зарычал уже взвинченный Мишка. – Или только шутки над другими шутить умеешь?
– Да ладно тебе, – смущённо усмехнулся мужик. – Я тут уже со скуки волком вою. Вот и решил посмеяться малость. Развеяться. Тоскливо одному днями сидеть. Не злись. Чаю хочешь?
– Наливай, – вздохнув, махнул Мишка рукой. – Не знаешь, что начальство твоё из-под меня хочет? – спросил он, получив в руки чашку с горячим напитком. – А то домой прихожу, а мне кричат: давай скорее, а то уже опоздал. Куда, чего, зачем?
– Не знаю, – качнул мужик головой. – Моё дело посетителей встречать да первый допрос снимать.
– И что? Многие приходят? – поддел его Мишка.
– За три недели ты первый. И того вызвали, – удручённо вздохнул мужик. – Право дело, я и сам не понимаю, зачем это всё устроили. Сижу тут, словно медведь в берлоге. И днём и ночью.
– Погоди. Так ты, выходит, и за сторожа и за дежурного? – удивился Мишка.
– Ага.
– А кто сейчас у начальства? Может, мне и ждать смысла нет.
– Голова городской. Уже часа два как лясы точат.
– М-да, похоже, зря я приехал, – скривился Мишка. – Этот может до завтра языком молоть.
