– Благодарствую, – склонил тот голову, не зная, радоваться или огорчаться.
Комиссия вернулась к миномёту, и казачата, повинуясь команде атамана, ловко разобрали орудие. Быстро погрузив его на мула, они всё той же рысью отправились обратно в станицу.
– Удивительно. И вправду, простое и лёгкое орудие, – задумчиво проговорил носитель бакенбардов, глядя им вслед. – Но что подвигло вас, молодой человек, на изобретение такого орудия? – повернулся он к Мишке. – А главное, откуда взялась его идея?
– Ну, с идеей всё просто, – скупо улыбнулся Мишка. – Ханьцы таким образом свои шутихи уже много лет запускают. Я только придумал, как это в железе собрать.
– Ах, вот оно что, – закивал генерал. – Ну да, граница-то рядом. Что ж. Должен признать, мне понравилось, и я поддержу графа в его ходатайстве. Поздравляю, юноша, – закончил он, одним плавным и чётким движением склонив голову.
От этого жеста Мишка окончательно растерялся. Уж от генерала он такого никак не ожидал.
Узнав, что комиссия уехала, Мишка отправился на приём к контрразведчику. Уж больно сильно хотелось ему узнать, что это было и чем может закончиться. Но едва парень переступил порог, как тут же понял, что снова явился не вовремя. В кабинете кроме Владимира Алексеевича сидел граф Сергеев и не спеша попивал чай. Увидев его, граф заметно оживился, а контрразведчик, чуть усмехнувшись, пригласил:
– Входи, Миша, входи. Мы тут как раз о тебе говорили.
– С чего бы такая честь? – буркнул Мишка, осторожно опускаясь на краешек стула.
– Уймись, бешеный, – улыбнулся офицер. – По-хорошему вспоминали.
– Тогда уж расскажите заодно, сделайте милость, что это за налёт такой странный был?
– Не налёт, а комиссия от самого генерал-губернатора, – наставительно сказал граф, пряча улыбку. – Генерал, что с тобой говорил, в прошлом артиллерией командовал, потому ему и поручили сию комиссию возглавить. И надо сказать, изобретение твоё ему и вправду понравилось. А началось всё с того, что западные наши коллеги принялись требовать запрещение некоторых видов оружия и боеприпасов.
– Уж не о пуле ли дум-дум речь? – уточнил Мишка и в который уже раз проклял свой язык, срабатывавший раньше головы.
– Ого! Хотел бы я знать, откуда такие познания, – удивился граф.
– Иной раз и газетки почитываю, – пожал Мишка плечами, про себя отмечая, что в его мире подобный запрет был введён гораздо позже. Во времена Первой мировой войны.
– Верно. О них и речь. Но твоё изобретение почти ничем от обычного орудия не отличается. Проще говоря, мортира и мортира. Другой вопрос, что стоит она копейки и использоваться может во всех ситуациях. А вот это, наш юный друг, действительно важно.
– А другой там был, которому всё не нравилось, это кто?
– Заядлый франкоман, – скривился граф.
– Это которому нравится всё французское? – нахмурившись, уточнил Мишка, делая вид, что старательно вспоминает значение малознакомого слова.
– Верно. Он самый, – кивнул граф, рассматривая парня с нескрываемым интересом.
– Так у них никогда оружия лучше нашего не было. Качество выделки – да, бывало. А само оружие обычное, – задумчиво проворчал парень. – Есть у меня пара их револьверов. Ещё капсюльных. Так механика там простая. У господина Кольта поинтереснее будет.
– Ну, о вкусах не спорят, – ответил граф, едва сдерживая смех. – Но это всё не главное. А главное, что по получении отчёта комиссии генерал-губернатор издаст приказ, по которому казачьему воинству будет дано полное его одобрение на использование твоих мортир.
– Понимаешь, что это значит?
– Ну, ежели вы соизволите патент на моё имя оформить, то от казны мне плата положена будет, – нашёлся Мишка, припомнив его обещание.
– За это не беспокойся. Мне в любом случае придётся в столицу ехать, чтобы всё это в канцелярию его императорского величества проталкивать. Там всё и решу, – отмахнулся граф. – А всё нужное о тебе мне Владимир Алексеевич сообщит.
Контрразведчик только кивнул, подтверждая его слова. Глотнув чаю, граф покосился на него и, чуть улыбнувшись, продолжил:
– Я ведь в столице уже был не так давно. И даже графиню Наталью видел.
– Надеюсь, жива-здорова и всё так же охотой развлекается? – усмехнулся Мишка.
– Жива, здорова. Сына родила и от императора добилась разрешения считать его графом Шуваловым-Шуйским. Весь двор уже голову сломал, кто там папаша, а она только усмехается и тень на плетень наводит, – многозначительно улыбнулся граф, иронично рассматривая парня.
– Рад, что сложилось. Помню, говорила она, что ребёночка хочет, – ответил Мишка ровным тоном, стараясь сделать так, чтобы на физиономии ничего не отразилось. Хотя больше всего ему хотелось уронить челюсть на стол.
– И я рад. Мальчишечка резвый, любознательный. А более всего к оружию тянется, – добавил граф.
– Так есть в кого. Её сиятельство и сама не дура с оружием повозиться, – пожал Мишка плечами.
Контрразведчик фыркнул, едва не расплескав чай, а граф, расправив холёные усы, запустил очередной шар:
– А самое удивительное, что сынок её тёмненький да кареглазый. Мишенькой назвала. Сама-то она белявая, а сынок тёмненький.
