– Всё сделали, как сказали, – решительно заявил паренёк. – Рыбой солёной и икрой все бочонки забили и в ледник поставили. Под копчёную рыбу ещё пять бочонков осталось. Как наполним, можно будет увозить. Нам рыбы много взяли. Тоже засолили. Копчёной меньше. Перца мало. Соль тоже кончается, – закончил Илкен доклад, покосившись на Мишку.
– Следующей ходкой ещё привезу, – кивнул парень, даже не спрашивая согласия Торгата. Тот только трубкой пыхнул, чуть прищурив глаза в знак согласия. – Скажи парням, пусть продолжают пока рыбу ловить. Бочонков тоже привезу. И ещё. Собери парней, человек десять, пусть по нашим следам в их лагерь сбегают и принесут сюда всё, что там есть. Всё, Илкен. До последнего гвоздя.
– Десять мало будет, – с сомнением протянул паренёк, поглядывая на отца.
– Значит, собери двадцать, – отрезал тот. – Тебе старший брат велел.
– Всё сделаем, – кивнул Илкен, выскальзывая из дома.
– Извини, Торгат, что командовать начал, – повинился Мишка, сообразив, что влезает не в свою епархию.
– Давно пора, – проворчал в ответ охотник. – Скоро придёт время, когда я уже не стану первым. И тогда они должны будут тебя слушать. Особенно в том, что нужно для защиты дома духов. Пусть привыкают. Командуй, но не забывай требовать правильного дела. И пусть рассказывают всегда, как и что делали. Так правильно будет. Понял? – взгляд охотника словно пронзил парня насквозь.
– Я запомню, Торгат, – кивнул Мишка, стараясь не дрогнуть лицом и чувствуя себя мальчишкой двенадцати лет, который случайно заблудился в тайге и набрёл на стойбище хантов.
Именно так опытный охотник смотрел на него, обучая правильной охоте.
– Вы так и не сказали, что со мной будет дальше, – неожиданно влез в их разговор пленный.
– Веди себя тихо, и познакомишься с нашей контр разведкой, – хищно усмехнулся парень. – А будешь создавать проблемы, я из твоей шкуры себе перчатки сошью. Говорят, у благородных модно перчатки носить.
– Не надо мне угрожать, – вскинулся мужик. – Я офицер и дворянин и не боюсь смерти.
– А смерть она тоже разная бывает, – ответил Мишка, улыбнувшись.
– Вы не посмеете сделать то, что обещаете, – чуть заикаясь от этой улыбки, ответил пленный, явно пытаясь оставить за собой последнее слово. – В вас чувствуется воспитание. Вы не такой варвар, как ваши подручные, – закончил он, кивая на охотника.
– Варвар? – удивлённо переспросил Мишка. – Это ещё как посмотреть, кто тут варвар. Сдирать кожу, заливать в горло кипящее масло, дробить кости – это всё
– Похоже, вы не очень хорошо относитесь к жителям Европы, – нашёлся мужик, судорожно сглотнув.
– А с чего мне к вам хорошо относиться? – удивился Мишка. – Ведь это вы натравили на нас японцев, собираясь под шумок оторвать от империи кусок послаще. И не рассказывайте мне про Англию и Францию. Все вы одинаковы. Клянётесь в вечной дружбе и братской любви, одновременно сговариваясь за спиной, как побольнее ударить.
– Я не политик. Я военный и служу своей стране, – насупившись, буркнул мужик.
– Вот потому ты ещё и жив. Но про перчатки я не шутил. Хочешь жить, веди себя смирно. Просто помни, что бежать отсюда можно только в тайгу. А там мы найдём тебя за несколько часов. Представь, что за тобой гонится целое племя молодых, азартных охотников, умеющих читать следы не хуже, чем ты читаешь книги. Как долго ты продержишься?
– Ты сам сказал, несколько часов, – вздохнул пленный, зябко передёрнув плечами. – Вы позволите мне умыться и привести себя в порядок?
– Сейчас баня протопится, и всё будет, – кивнул парень. – А потом и пообедаем. Но перед этим я тебе рану посмотрю.
Пуля прошла через плечо навылет, так что в операции необходимости не было. Требовалось только остановить кровь, что Мишка и сделал, плотно перебинтовав рану. За время перехода рана не сильно кровила, и заживление шло весьма неплохо. Даже без воспаления. Так что помыться пленному она не помешает. Кивнув, мужик выразительно качнул связанными руками.
– Я не настолько тебе доверяю, – хмыкнул Мишка. – Точнее сказать, совсем не доверяю.
– А если я дам слово офицера, что не сделаю попытки бежать? – подумав, предложил пленный.
– Слово, данное варвару и простолюдину? – рассмеялся Мишка.
– Похоже, в дворянскую честь вы тоже не верите, – проворчал пленный, заметно помрачнев.
– Не всякому, и уж точно не офицеру из стана противника.
– Но наши страны не воюют, – вскинулся пленный.
– И что же тогда вы тут делаете? – последовал вопрос, и мужик завис, судорожно ища подходящий ответ.
