– Это как же у тебя так получается, что власть и страна по разные стороны? – удивлённо хмыкнул офицер.
– Власть она приходит и уходит, а страна была, есть и будет, – коротко пояснил Мишка. – Было время, Русью князья правили, но она была Русью и есть таковой. Потом княжества объединились, а Русь так Русью и осталась. Цари менялись, императоры тоже, а страна стоит, как стояла.
– Это кто ж тебя так просветил? – задумчиво проворчал контрразведчик. – Или сам додумался?
– Сам, – кивнул парень. – Говорил же, книжки люблю. А там много чего написано.
– М-да, опять удивил, – покачал контрразведчик головой. – И что прикажешь с тобой делать?
– Домой отпустить, – усмехнулся Мишка нахально.
– А может, в холодную? На пару дней, для охлаждения буйной головушки? – в тон ему спросил контр разведчик.
– Лучше не надо. Совсем поссоримся, – вздохнул Мишка с деланым огорчением.
– Ну наглец! – не выдержав, расхохотался офицер. – А скажи, Миша, есть на свете то, чего ты по-настоящему боишься? – спросил он, успокоившись.
– Детей своих потерять боюсь. Жену с тёткой, – помолчав, тихо ответил парень.
– Ну, это понятно. За близких все боятся, – кивнул контрразведчик. – А для самого себя? Что-то такое, что тебя самого страшит, если их не трогать?
– Нет, пожалуй, – подумав, пожал Мишка плечами. – С костлявой я уже не раз встречался. Врагов бояться – себя не уважать, так что нет ничего такого.
– А ежели к хунхузам попадёшь? – не отставал офицер. – Они ведь до пыток большие мастера. Так изувечат, что потом обрубком жить придётся.
– Это вряд ли, – жёстко усмехнулся парень. – Даже если выйдет так, что они меня в угол загонят, драться стану до последнего. Зубами глотки рвать стану, но живым не дамся. Заставлю их себя убить.
– Ясно, – протянул офицер, рассматривая парня задумчивым взглядом. – Это что ж выходит? Бандитов ты не боишься. Про зверьё и говорить нечего. Особенно после того, какую я шкуру у тебя на стене рассмотрел. Каторжных, я так понимаю, тоже. Про власти и говорить нечего. И что мне с тобой делать?
– Дружить, – пожал парень плечами. – Другом я гораздо полезнее, чем врагом или просто равнодушным.
– Да уж, тебя врагом иметь – проще самому удавиться. Как ни прячься, всё одно достанешь. Достаточно того купца вспомнить.
– Это который Кособородов-то? – удивлённо уточнил Мишка.
– А что, ты ещё кого пристрелил? – ехидно поддел его контрразведчик.
– Так не трогал я того купчину. Вы это знаете, – тут же ушёл Мишка в глухой отказ. – Его хунхузы пристрелили.
– Миша, ну хоть мне-то не ври, – не поверил офицер. – Тем более что дело-то прошлое.
«Угу, тебе дай такой крючок, так ты меня на нём до гробовой доски таскать станешь», – подумал Мишка и снова мотнул головой.
– Нет. То не моя работа. Хотел, была такая мысль. Но не стал. Говорил же, не люблю лишней крови. Тем более что там всё и так разрешилось. Он на бобах, а я в станице.
– Вот это меня тогда и остановило, – помолчав, нехотя кивнул контрразведчик. – Уж больно не вовремя всё случилось.
– Тогда с чего такой вопрос? – не понял Мишка.
– Да всё понять пытаюсь, как далеко ты зайти можешь, случись чего, – осторожно признался офицер.
– Всё зависит то того, что случится, – тихо ответил парень, глядя ему в глаза. – Но ежели близких коснётся, то краёв не будет. Это я вам твёрдо обещаю. Стая бешеных шатунов вам тогда детской шуткой покажется.
– Гм, – отведя глаза, откашлялся контрразведчик. – Выходит, закон для тебя пустой звук?
– А где тот закон был, когда меня в кабалу загоняли? Нет, Владимир Алексеевич, в нашем государстве закон не для простых людей. Это вы судиться да тягаться можете, а у меня одно право: отомстить и сдохнуть. Или, пришибив обидчика, подальше в тайгу уйти. Потому как на адвокатов да всяких судей продажных денег нет, – отрезал парень.
– И многие в станице так думают? – помолчав, спросил офицер.
– Не знаю. Я только за себя говорю, – нашёлся с ответом Мишка.
Попытка контрразведчика вывести его на разговор о настроениях в станице была понятна, но заниматься для него сбором подобной информации Мишка совсем не хотел. Не его стезя. Окончательно вжившись в местное общество, он позиционировал себя как следопыта, стрелка, боевика, но никак не тихушника, который станет выяснять, кто что думает, а потом доносить об этом контрразведчику.
– Ох и сложно с тобой, Михаил, – вздохнул офицер. – Вроде глянешь, весь тут как на ладони, а начнёшь говорить, ускользаешь, как дым сквозь пальцы.
– А зачем меня ловить? – лукаво улыбнулся Мишка. – Я ж сказал, со мной дружить надо. Честно, без подвоха и хитрых заходов. Тогда и я к человеку со всей душой. А на хитрости всякие я и сам горазд. Жизнь научила.
– Тогда признайся, с чего ты на меня в тот раз взъелся? – неожиданно спросил офицер.
