В соседней палатке подвыпивший корсар чудовищно гнусавым фальцетом запел бодрую песню об удачном походе моряков. Несколько голосов подхватили её с задором. Другие засмеялись. Раздались крики одобрения. Кто-то, громко перебивая певцов начал браниться, вспоминая предыдущего капитана и его «дурацкие» правила.
Вскоре легко, словно играючись, подул ветер. Вечерний воздух после дневного зноя стал прохладным. Где-то в стороне снова затрещали кусты. Нолан в очередной раз вскочил и беспокойно посмотрел в сторону шума. Один из пиратов пошел прогуляться перед сном «до ветра», недовольно ругаясь на всю округу. Мелькнула в темноте чьята страшная рожа отливающая синевой. Над островом взошла большая, серебристая луна. Вечерний бриз принес со стороны леса тяжелый запах прелых листьев и гниющих стволов деревьев. Казалось, разверзлись врата ада и страшные чудища, вырвавшись на свободу, предавались теперь дикому разгулу на этом крошечном клочке земли. Из ее чащи доносились невероятные душераздирающие звуки! Там что-то щелкало, верещало, квакало, стонало и вопило, но более всего вселяло ужас, заставляя стыть в жилах кровь, свирепое шипение. Во всем этом было что-то зловещее, и создавало ощущение приближающейся опасности.
Крейг поежился от холода и вернулся к костру. Подбросил сухих веток в огонь. Костер весело затрещал и багровый свет от огня полностью осветил большую фигуру корсара.
— И ещё, мне не нравиться то, что капитан до сих пор не повесил Хейли и его ребят, — Железный лом произнес недовольно. — Какого дьявола Броди ждет? Разве для этого мы выбрали его капитаном? Почему они до сих пор живы и сидят в трюме? Уж не решил ли он освободить этих неудачников и поделиться с ними добычей?
— Тысяча вонючих китов! — корсар зло сплюнул. С силой сжал кулаки. — Они пошли против решения большинства. Ирландцы не захотели продолжить раскопки и забрать всё золото. Они, отрыжка нарвала, отказались — значит, они не хотят сказочно разбогатеть и не уважают наших законов. А за это положена — смерть!
— Я знаю, почему они живы! — Гнойный прыщ в очередной раз влез в деловую беседу «уважаемых» джентльменов. Он вытянул заросшую волосами шею и стал скрести подбородок грязными ногтями.
— Броди долго ждал, терпел, а теперь решил насладиться местью за унижения, которые этот мерзавец совершил над ним и ребятами во время плаванья. Он хочет заставить Хейли мучиться и страдать. А заодно кусать локти от зависти к нам. Пусть удивиться количеству сокровищ, которое мы ежедневно грузим в трюм корабля! А повесить его или утопить — мы, всегда успеем. Тем более, обратная дорога долгая — хочется в пути веселья и развлечений.
Сидящие у костра согласились, и молча уставились на огонь, прокручивая у себя в голове предстоящие события. Время от времени кто-нибудь из них подбрасывал на догоравшие угли сухие ветви кустарника. Тогда пламя вздымалось сильнее, ветви трещали, а синий едкий дымок из тоненькой струйки клубами взвивался к темному небу, на котором одиноко сияла луна.
Неожиданно из ночного мрака на свет костра выскочила большая тень. Её очертания заметались по освещенной площадке. Она быстро превратилась в мокрого, запыхавшегося от быстрого плаванья и бега «Ванючку храпуна». — Тревога! Беда на корабле — грабят нас! Демоны!!! — Он закричал, что есть силы. В его глазах застыл ужас от пережитого на корабле.
В подтверждении его слов на судне гулким эхом раздалась частая стрельба. (Примечание автора. Если бы корсары знали об оружии будущего — фраза прозвучала бы так… Длинная автоматная очередь громом «разорвала» тишину ночи).
— Да какого дьявола, происходит, в этой акульей преисподне? — Железный лом сквозь зубы с силой выдохнул негодование.
Морские разбойники в недоумении стали выскакивать из палаток и смотреть в сторону моря. Рядом с пиратским шлюпом не было ни одного корабля. И только луна сиротливо освещала одиноко ставшее судно. Над лагерем кладоискателей «повисла» зловещее безмолвие. Лишь один звук нарушал идиллию возникшей тишины — отдаленный шум прибоя, разбивавшегося о скалы с другой стороны острова.
Душные, черные, липкие ночные сумерки медленно надвигалась на корабль флибустьеров. Он одиноко покачивался недалеко от «Острова сокровищ».
Ветер постепенно крепчал. Море потемнело и начало глухо вздыхать. О борт шлюпа бились ещё невысокие, но уже островерхие волны. Якорная цепь то натягивалась, как тетива лука, то внезапно провисала, почти до самого клюза погружалась в мутную воду. Ванты и тросы угрюмо пересвистывались, судно сонливо переваливало с боку на бок, и мачты чертили невидимые линии в небе. Лунный свет отражался на блестящих верхушках мачт и ложился полосами снежной белизны на парусные холсты, прикрепленные к широким реям. Так же однообразно, противно скрипели в блоках какие-то снасти.
