Еще один шанс. Части 1-3 полностью

— Гнусное отродье! Подлые, трусливые шакалы! — Джафар крякнул и засопел, сдерживая рвущуюся из груди ярость. Если бы он мог закричать во всю силу своих легких, он изрыгнул бы самые чудовищные проклятия этим шелудивым собакам! — О, великий пророк, помоги мне! Помоги осилить силу урусов. Я буду тебе горячо молиться. Научи меня как поступить… Задали неразрешимую задачку — купить пять десятков корабелов и что бы все они были из Московии. Где я найду таких мастеровых? Их даже захватить в полон невозможно? У, грязные дети шайтана! Проклятые собаки! Вы ответите мне за страдания сына! Всю кровь выпущу по капле! Это же надо было придумать — невыполнимое требование!!! Разве могут быть у постылых гяуров строители кораблей?

… Третий месяц я нахожусь в плену у купца из Таганово, на его заброшенном острове. И уже начал немного разбираться, что тут и как. Здесь всё время чувствуешь себя в напряжении. Опасность подстерегает на каждом шагу. Жизнь и смерть идут рядом по одной дорожке. Чтобы выжить приходиться ходить как по лезвию ножа.

С раннего утра и до позднего вечера меня мучают истязанием под названием воинская учёба. Учёба, учеба, учеба!!! Эти урусы просто помешаны на пытках и зверствах. (Физические, тактические, строевые, огневые, инженерные, а скоро начнутся и мореходные). Они откуда-то узнали, что я болдырь и мать моя с Чернигова. (Примечание автора. Болдырь — сын татарина и русской невольницы). И теперь, по их словам, я просто обязан отдать дань Родине.

— У-у, исчадия ада! Дети оспы и горбатых ослов! — бей схватился за рукоять торчавшего за поясом богато украшенного кинжала и стиснул её так, что побелели суставы пальцев. Он скрипнул зубами и мешая русские, персидские, татарские ругательства, начал маятником ходить из угла в угол комнаты, угрюмо поглядывая в пол… — Проклятая страна, дьявольский народ! Откуда неверные узнали про подробности рождения его любимого сына? Какая ещё ДАНЬ Родине? Что за мерзкие выдумки неверных? Сколько ещё придётся заплатить, что бы мне вернули сына?

… Папа, если бы ты знал как мне тяжело! Как мне хочется домой! Но больше всего сейчас хочется сладкого, особенно халвы или арабского шербета. Отправь пожалуйста побольше сладостей с очередной партией невольников…

Несчастный родитель встал и, схватившись за голову, словно в приступе боли, повел рукой по лбу, как бы желая прийти в себя. — Презренные гяуры! Видит Аллах, пусть будет так, как хочет этот презренный купец. Я найду ему корабелов! Я выкуплю любимого сына, что бы мне этого не стоило, но потом… — Он зло усмехнулся в бороду. Его бледное лицо потемнело от гнева, а глаза налились кровью. Перекосив от злости рот, он прошипел. — Что ж, придет час, и безумцы пожнут плоды собственной глупости! Они ответят за все страдания, которые перенес мой сын!

Огромное, оранжевое светило медленно и неохотно клонилось к горизонту. С острова «Счастливый» казалось, что чем ниже опускалось оно, тем становится всё больше и больше. Расплавленный шар раздувался прямо на глазах. Казалось, еще немного, и солнце взорвется, расплескается по небосводу и океану кипящими, жгучими брызгами. Усиливающийся ветер шелестел большими листьями пальм. Он надувал их словно паруса. Время от времени доносился глухой стук упавшего кокосового ореха. Сухой воздух постепенно напитывался влагой, холодел. Вечерний закат нес запах моря, рыбы, водорослей. Соленый и мокрый, он лишь слегка, незримо, вплетался в упругую влажность ветра, и все-таки от него, от этого легкого и горького привкуса, немного опьяняло и кружило голову…

Слова незнакомой песни задорно разносились по округе, с высокой, одиноко стоявшей возле большой строительной площадки пальмы…