— Бом-м-м, бом-м-м, бом-м-м… Басовито поплыл над проснувшейся Москвой звук колокола Ивана Великого. Напевным баритоном в ответ ему вывели свои мелодии кремлевские соборы, словно соблюдая приличествующую им державную строгость. И тут же, дождавшись своего часа, не сдерживая радостного нетерпения, малиново отозвались ему колокола с многочисленных часовен и церквей. Проснулся, загудел и пошел гулять колокольный перезвон по Китай-городу, окресностям, а потом и в слободских церквах.
— Хорошо, другой вариант, — странник, не обращая внимания на перезвон, продолжил свои ума-размышления. — Дождусь сильного пожара в Москве. В эти времена она горела часто. И когда все этажи в доме запылают… Вот, тогда я её на руках и вынесу! — он посмотрел на участок крыши, видневшийся из-за высокой изгороди.
— Этот план уже лучше, — начал анализировать странник новую идею. — Но в ней много случайных факторов… Прежде всего… Когда будет пожар? — Неизвестно! Дойдет ли он до её дома? — Не факт! И главное… А вдруг пока буду караулить девушку, кто-то другой её спасет? Воздыхатель остановился и задумчиво уставился на большую навозную кучу, лежавшую прямо на дороге. — Да… Опять — двадцать пять! — расстроился странник и отошел от неё подальше. Затем поднял с земли какой-то камень и с силой зашвырнул его за забор. Прислушался… Во дворе была тишина. Даже собаки не залаяли. Невезение продолжалась…
— Ладно, последний вариант, — начал убеждать себя юный влюбленный. Хотя только на сегодня это был уже пятый или седьмой последний вариант. — Нанимаем цыган. Как стемнеет, идем всем табором с песнями, танцами и медведями к забору. С собой берем гитару, букет цветов, прочную веревку… Лошадь в яблоках, а может и несколько лошадей…
Алексей, почувствовав вдохновение, присел на корточки и стал рисовать палочкой на земле план атаки на неприятельские позиции. — Послушай, Ромео, — он остановил себя на половине детализированного чертежа. — Операцию мы проведем успешно. Не сомневаюсь! А вот, что дарить будем юной особе? Подарка-то у меня нет!
Мимо странника проехала повозка с большой копной сена. Возница с удивлением осмотрел сидящего у забора влюбленного «чертёжника». Легонько щелкнул бичём по крупу лошади. Грозно выругался.
Рязанцев вскочил на ноги. Задрал голову. Задумался. Подошел к рисунку и стер его носком сапога.
— Правильно, нужен подарок, — хорошая идея промелькнула в голове пришельца. Глаза у него заблестели. — И не просто подарок, а ПОДАРОК! Чтобы запомнила и сохранила. А когда глядела на него, думала только обо мне! — Пробудившееся возбуждение, вместе с охотничьим азартом, всё ещё не оставляло «влюбленного художника». — Так, где я могу взять то, что мне нужно? Где… взять? Где? Надо подумать? — «великий комбинатор» закусил губу и начал чесать нос. — ПОДУМАТЬ! Вот если бы?
Не контролируя своих действий, путешественник во времени спонтанно открыл портал в неизвестное… Мужчина заглянув в него, обомлел… Вход открылся туда, где был предмет, который был ему необходим. Но главное, что поразило путешественника… Впервые переход открылся не в его квартире. И даже не в Москве. А гораздо дальше…
Сделав шаг, он вышел из проема в другой эпохе и очутился в далекой стране, почти на краю света, где когда-то, давным-давно был по долгу службы.
— Настенька, Солнышко… — нянька Матрена, женщина с сухим, строгим лицом, предложила уговоры, хотя давно не надеялась на положительный ответ.
— Покушала бы… Оладушки испекли сегодня, такие вкусные — превкусные. Румяные, золотистые, прямо с пыла, с жару. Пальчики оближешь!
— Не буду!
— А хочешь, коврижечку принесу мягкую, медовую или яблочко румяное, наливное, аль сливу вареную, а могет орехов?
— Не хочется, — воспитанница надула губы и отвернулась в сторону от ароматных угощений.
— Голубушка, утешься — ну, хоть отвару клюквенного испей, — ещё одна попытка уговорить… А вдруг получиться? — Кисленький… Прохладный… Розовенький… Аппетиту придает.
— Не надо, — юная затворница громко шмыгнула носом, сдерживая слезы.
— А чаю со «свежай» смородой? От душистого чая душенька распарится, по косточкам сладость пойдет…
— Нет, — вредина надула щеки.
— Ох, что за наказание следить за тобой? — женщина тяжело вздохнула. — Чует мое сердце, что невесела ты стала в последние дни. Скажи мне, голубка, какая печаль гнетёт тебя?
Матрена привстала со скамьи укрытой небольшим расписным ковром. Чувственно заломила руки. — Золотце, посмотри на себя? Одни кости да кожа… Кто тебя такую замуж возьмет? Мужики ноне — они же, кабыляки такие, молодушек любят справных, да ладных. Чтобы кровь играла с молоком… Чтобы всего было в достатке у барышни. А у тебя, что? Совсем ведь извелась — одни глазища! Дикие — как у кошки! Чувствую, нормальный жених намучается с тобой. Она для убедительности и доходчивости своих слов развязала и снова завязала узел на платке. Поправила волосы на голове. Передвинула с места на место чашку.
