Он подходил к концу, мужчина ушёл на кухню за чем-то, а Арсеньева услышала сигнал телефона, лежавшего в сумочке, в коридоре, и решила посмотреть кому понадобилась в столь поздний час.
— Ты уже уходишь? — внезапно раздался за спиной голос Алексея, который застал девушку в прихожей.
— А ты хочешь, чтобы я ушла? — улыбнувшись, спросила она и отложила телефон.
— Нет, просто… Если надумаешь, я попрошу Костю тебя отвезти. — Саша подошла к нему ближе, сократив расстояние до минимального и заглянула в шоколадные глаза:
— А если я захочу остаться? — произнесла она глубоким, грудным голосом, от которого сердце Мещерского забилось быстрее, во рту пересохло и бросило в жар.
— Саш, — с трудом сдерживая себя, ответил он: — я не хочу тебя торопить и подожду, пока ты будешь готова. Не надо это делать только потому, что…
— Я хочу быть с тобой. — оборвала его Александра, и, став на носочки, обвив его шею руками, поцеловала мужчину. Он прижал её к себе, понимая, что уже не удержит давно живущее в нём, а теперь, рвущееся наружу, желание.
Алексей подхватил Сашу на руки и понёс в спальню. И ничто на свете уже не смогло бы остановить сумасшедшую страсть, напряжение, этот высоковольтный потенциал, выбивающий все предохранители. Они ничего не видели и не слышали вокруг, кроме друг друга, и неслись навстречу этому незнакомому чувству, чувству обретения по-настоящему родного человека.
В Мещерском кипело раскалившейся лавой, горящее желание, разламывая все преграды, которые мешали ранее, в щепки, оно рвалось к ней, стремилось добраться до самого сердца, разума, всё заполнить собой. Только с ней! Только с его Сашкой такое возможно! Только так!
Они уже ничего не соображали, снимая одежду друг с друга, маясь в нетерпении-прижать тело к телу, кожу к коже, разделить одну температуру, один жар на двоих, вдохнуть, втянуть в себя одурманивающий навеки запах… И было не до поиска удобных, изысканных и правильных горизонталей. Весь мир они посылали к чертям. И ничто не могло иметь значения в тот момент. Им было не до пустых, ненужных слов-они говорили, кричали, и даже слышали по-другому…
Алексей вошёл в неё и остановился. Они переступили черту, одним на двоих чувством, дыханием, миром, сжавшимся до размеров спальни, неотрывно глядя друг другу в глаза и чётко осознав, что соединились в реальности их сердца, слившись в одно целое. Ему хотелось продлить этот миг единения, но уничтожающие разум чувства, несли вперёд. И он поддался наслаждению, двигался, сжимая Сашу в руках, внимая её поцелуям, стонам, чувствуя, каждой клеточкой тела. Он желал познать ее всю, впитать в себя, изучив кончиками пальцев, губами, кожей-абсолютно всю. В этом долгожданном единении, когда они становились одним целым…
Когда всё закончилось, они лежали тяжело дыша и восстанавливая сбитое дыхание. Мужчина гладил по обнажённым плечам Александру, лежащую у него на груди и чувствовал абсолютное, всепоглощающее счастье.
— Я люблю тебя. — тихо, но отчётливо произнесла Арсеньева. Он заглянул в её глаза цвета дикого мёда, которые, теперь слегка потемневшие, смотрели на него с поволокой, нежностью, признательностью.
— Я тебя сильнее, маленькая. Никого никогда так не любил. — ответил бизнесмен и поцеловал девушку, ещё крепче сжимая в своих руках, не желая выпускать её ни на секунду.
В ту ночь, Алексей не давал им обоим покоя. Снова и снова осторожно будил любимую, доводил до высшей точки исступления, потом убаюкивал в своих объятиях. Он брал ее нежно, с томительно-изматывающей неторопливостью, переживая каждое движение, как целую жизнь. Смотрел, не отрываясь, в её глаза и этот томный, медово-карамельный взгляд затягивал всё больше и больше, звал к себе, манил.
Саша проснулась утром, разбуженная солнечным лучом, пробежавшим по её лицу. Ей показалось, что за эту ночь она пережила и прочувствовала больше, чем за всю прожитую жизнь. Все эмоции было не выразить словами. Вспомнив о том, как долго она противилась этому счастью, архитектор усмехнулась, мысленно упрекнув сама себя.
— Проснулась? — послышался родной голос с хрипотцой и она, повернув голову, увидела в дверном проёме Мещерского. В небрежно накинутом тёмно-синем халате, он держал в руках поднос, на котором стоял кофейник, источавший предательски вкусный аромат, чашка, а дальше… Множество тарелок с огромным количеством вкусностей.
— Ничего себе! — поразилась Александра и села в кровати: — Это кому? Полчищу голодных солдат, которые шли пешком с другого края страны?
— Нет, это всё тебе. — усмехнулся он и поставил поднос рядом с ней и сам сел на кровать.
— Вот что значит полюбить ресторатора. Голодной ни за что не останешься. — пошутила девушка: — Ты что, принёс всё что было в доме?
— Именно так. — подтвердил бизнесмен.
— С ума сойти… — она приложила ладони к щекам: — Со мной ли это происходит…
— С тобой. — умиляясь её непосредственности, улыбнулся Алексей: — Привыкай.
— Нет, к такому привыкать опасно. — замотала головой Арсеньева и усмехнулась, стремясь скрыть серьёзность своих слов.
