Видеть обычно бесстрастного парня столь эмоциональным оказалось непривычно и забавно. Тим заслуживал уважение и вдобавок был милым. Что не так было с Риссой, что она решила столь дурно с ним обойтись?
- Эй, это не смешно. Я переживаю.
- Так искупи свою вину, научив меня уже этой связке, - предложила я с улыбкой.
Тим горестно вздохнул:
- В чем-то ты даже права. С эмоциями сложно управиться без должного навыка.
Преступление лишать эмоций столь ярко живого человека. Рисса, Рисса, что же ты наделала, глупая девчонка.
На этот раз Тим приступил к обязанностям тренера куда ответственнее. Он очень подробно объяснял, как правильно бить и как правильно блокировать удар, поставил мне руки, помог провести связку без противника, а когда встал в спарринг, даже не коснулся меня, когда я поперву все же пропустила удар. И снова подробно объяснил, что я сделала не так.
И, хотя мне его ударить так ни разу и не удалось, но мой блок он больше не пробивал.
- Думаю, на сегодня хватит, - удовлетворенный результатом, объявил он. – В четверг продолжим. Домашнее задание – качай пресс.
И он направился к выходу из спортзала.
- А ты ничего не забыл? – вслед поинтересовалась я.
-Запись, точно, - щелкнул он пальцами с досадой. – Извини. И впрямь забыл.
Он достал флешку из кармана и бросил мне.
Хм. И я как-то об этом забыла…
На автомате поймав кубик, я кивнула в сторону скамейки:
- Я вообще-то об этом.
Тим взглянул на кулон, и на его лице отразилось отвращение:
- Мне это больше не нужно.
- Эй-эй, подожди, - я подхватила кулон и двинулась к парню. – Что значит - не нужно? Надень немедленно!
- И не подумаю, - упрямо возразил он.
Этого я и боялась.
- А я предупреждала. Говорила, что ты не захочешь снова их надеть! – расстроенно напомнила я.
- Клэр, тебе не стоит об этом беспокоиться, - он улыбнулся.
И в этот момент я накинула на него цепочку.
Его лицо словно опустело, а в глазах, таких приветливых только что, разгоралась ненависть.
- Я обещала, - я отступила на шаг, чувствуя, что он готов меня ударить.
Тим на миг закрыл глаза, стискивая зубы, и схватился за кулон:
- Я же сказал, мне это больше не нужно!
Одним движением он сорвал цепочку с шеи и стиснул кулон в кулаке. Через мгновение в его разжатой ладони осталась только пыль, а на лицо вновь вернулись эмоции.
Тим тряхнул головой и немного нервно улыбнулся:
- Спасибо, что выполнила обещание. Но мне действительно больше не нужны амулеты.
- Но как же вечная страсть? – я растерялась.
- Ее больше нет, - беспечно ответил он. – Видимо, ты была достаточно близко к смерти, чтобы заклинание развеялось.
Хм. Что ж… Рисса действительно умерла. Заклинание могло развеяться, и нейтрализующие его амулеты Тиму больше не нужны. Какое облегчение…
- Погоди. Ты уверен? Не пытаешься меня обмануть под действием заклинания? – с подозрением спросила я.
Тим рассмеялся:
- Эй, амулеты я уничтожил, находясь под их влиянием, помнишь?
- Разумеется, это ведь случилось только что! – невольно фыркнула я.
- Вот видишь. Поверь мне. Заклинания больше нет. Я, наконец, свободен… и узнал об этом благодаря твоей настойчивости. И, знаешь, меня действительно впечатлило, что ты сдержала обещание.
- Как я могла этого не сделать, - я улыбнулась.
Тим промолчал, и я подумала, что для него – Рисса как раз-таки могла. Хорошо, что теперь все это для него позади.
Мы попрощались, и я вернулась в свои комнаты. Несмотря на то, что в целом все прошло более чем продуктивно, избитое тело зверски болело. Тим был силен и безжалостен: страшный враг, когда давал себе волю. Что ж, буду надеяться, что он достаточно хороший парень, чтобы не пытаться мне мстить.
Хотя, если не мстил под амулетами, то и без них не должен.
Но с синяками надо что-то делать. Если я усилю регенерацию, это поможет им пройти быстрее?
От боли не избавит, теперь проверено.
Но на утро от синяков остались только бледные следы. Работает! Какое облегчение.
А жизнь-то налаживается.
Разительная перемена с Тимом была видна невооруженным глазом. Войдя в аудиторию, он, обычно угрюмый, солнечно мне улыбнулся, приветливо махнув рукой. Улыбка ему очень шла, делая некрасивое в общем-то лицо довольно симпатичным.
Не заметить такое было просто невозможно.
Я повернулась к Боуеру, которому не успела ничего рассказать – мы разминулись на завтраке – и вздрогнула, встретив его гневный взгляд.
А он-то чего злится?
Да и остальные…
Концентрация неприязни к моей персоне среди одноклассников резко возросла.
И не связать это с появлением жизнерадостного Тима было просто невозможно. Но если мнение всех остальных для меня значения не имело, то с Боуером следовало скорее объясниться.
Он тут мой единственный друг, и лишаться его из-за недоразумения я не собиралась.
До конца урока я сидела, как на иголках, с трудом концентрируясь на лекции. Гнев Боуера ощущался почти физически, и это странным образом задевало. Несмотря на недолгое наше знакомство, я успела привязаться к парню. И его хорошее ко мне отношение много для меня значило.
