Правильный ход, мысли короля тут же переключились на следующего младенца.
– Да, конечно, но потерпит ли маленькая принцесса соперников в детской?
– Надеюсь, она будет слишком мала, чтобы обращать внимание на подобные помехи. Может, ей еще и года не исполнится, когда у нее появится маленький братик. Между Марией и Анной куда меньше года, мы семейство плодовитое.
– Джордж, постыдился бы, – выговорила ему, улыбаясь, наша матушка. – Но мы были бы счастливы, появись в Хевере маленький мальчик.
– Я тоже. – Король ласково поглядел на меня. – Маленький мальчик принес бы мне немало счастья.
Как только отец вернулся из Франции, было созвано еще одно семейное совещание. На этот раз для меня поставили кресло у стола. Я больше не девочка, которой дают подробные указания. Я теперь королевская фаворитка. Я больше не пешка, ну, по крайней мере, ладья в этой игре.
– Скажем, она снова зачнет и родится мальчик, – тихо произнес дядя. – Скажем, королева сама решит уйти, тогда он сможет жениться повторно. Беременная любовница – отличная кандидатура.
На мгновение мне показалось – я все это уже видела во сне. Но тут поняла, как давно ожидала этого момента, муж ведь меня предупреждал. Я помнила наш с ним разговор, просто думать о нем ужасно не хотелось.
– Я замужем, – напомнила я дядюшке.
Матушка пожала плечами:
– Какое там замужем. Всего несколько месяцев. Брачных отношений у вас, считай, и не было.
– Брачные отношения были, – решительно возразила я.
Дядя поднял брови, взглянул в сторону матушки.
– Что вы хотите от молоденькой девчонки, – ответила та. – Много она тогда понимала в брачных отношениях? Она без труда может поклясться – ничего, в сущности, не произошло.
– Не могу, – обратилась я к матери, а потом повернулась к дяде. – Мне на такое никогда не осмелиться. Мне на ее трон не сесть. Она принцесса, с какой стороны ни погляди, а я просто какая-то Болейн. Клянусь, я просто не в силах.
Он и внимания не обратил:
– Тебе ничего особенного не придется делать. Просто выйдешь замуж, как тебе велят, как уже один раз сделала. Все остальное я организую сам.
– Но королева никогда сама не уйдет, – в отчаянии пробормотала я. – Она так сама сказала, она мне говорила. Она сказала – только после моей смерти.
Дядя вскочил с недовольным восклицанием, подошел к окну.
– Сила пока на ее стороне. Если ее племянник в союзе с Англией, никому их брака не разрушить, особенно самому Генриху, – не ради же младенца, которого еще даже не зачали. Но стоит выиграть войну с Францией и поделить добычу, она – никто, просто старуха, так и не родившая королю наследника.
– Когда война выиграна, может быть. – В голосе отца слышалось беспокойство. – Но сейчас нельзя рисковать разрывом отношений с Испанией. Я все лето провел, пытаясь договориться и как-нибудь да склеить этот союз.
– Что важнее? – сухо отозвался дядя. – Страна или семья? Значит, с Марией все усилия насмарку, а то как бы благополучие страны не пострадало?
Отец не отвечал.
– Конечно, ты не кровный родственник, – продолжал дядюшка весьма ядовитым тоном. – Говард всего лишь по браку.
– Семья важнее, – задумчиво ответил отец. – Должна быть важнее.
– Тогда придется пожертвовать союзом с Испанией против Франции, – ледяным тоном произнес дядюшка. – Избавиться от Екатерины куда важнее, чем добиться мира в Европе. Важнее подложить в постель королю ту, что следует, чем спасать жизнь сражающихся англичан. Такой шанс у нас, у Говардов, появляется лишь раз в сто лет.
В марте до нас дошли новости из Павии. Посланец появился перед королем ранним утром, когда тот еще даже и не оделся толком. Король, как мальчишка, помчался в покои королевы, герольд несся перед ним и только и успел стукнуть в дверь опочивальни королевы и прокричать: «Его величество король собственной персоной». Мы все высыпали из комнат в разной степени полуодетости, одна королева была, как всегда, на высоте – изысканное платье наброшено прямо поверх ночной сорочки. Влетев в комнату, Генрих хлопнул дверью, промчался мимо всех нас, словно мимо клетки, полной пищащих и голосящих птичек, – и прямо к королеве. На меня даже не глянул, хотя я так аппетитно распустила гриву золотых волос. Но нет, не ко мне Генрих спешил с хорошими новостями. Они предназначались королеве, обеспечившей ему нерушимый союз со своей родиной – Испанией. Множество раз он ей изменял, и в постели, и в политике, но, получив замечательное известие, ринулся прямо к ней. Новости победы достойны ее одной, Екатерина снова королева его сердца. Он бросился к ее ногам, припал к руке, покрыл поцелуями. Екатерина смеялась, как девочка, и в нетерпении восклицала:
– Ну что там? Рассказывайте же скорее! Что там?
Генрих не мог ничего сказать, только повторял одно слово:
– Павия! Слава богу, Павия!
Вскочил, закружил ее по комнате, прыгая от счастья, – мальчишка мальчишкой. В покои ввалилась толпа приближенных, он их всех оставил позади, стремясь к королеве. Джордж, ворвавшийся в комнату вместе с Фрэнсисом Уэстоном, увидел меня, устроился рядом.
