– Да чего ты добилась? Он выдал Бесси Блаунт замуж, когда все было кончено. И что она выиграла?
Я до крови прикусила язык.
– Если ты так думаешь, Анна…
– Я смогла бы его удержать до тех пор, пока он не поймет – я не Бесси Блаунт и не Мария Болейн. Я – птица другого полета. Если бы удержать его, пока он не догадается сделать мне одно предложение, великое предложение…
– Если ты о Генрихе Перси, так его не вернуть. Король на это никогда не пойдет.
В два прыжка она перемахнула комнату и схватила меня за руки, так что ногти вонзились в кожу.
– Не смей упоминать его имя, – прошипела она. – Никогда.
Я вырвалась и сгребла ее за плечи:
– Буду говорить все, что заблагорассудится. Ты же болтаешь все, что хочешь. Ты отвратительна, Анна. Потеряла свою истинную любовь и теперь хочешь отнять чужую. Ты всегда зарилась на мое только потому, что это мое.
Она вывернулась из-под моих рук и рывком распахнула дверь:
– Убирайся!
– Это ты можешь идти, – поправила я ее. – Не забудь, это моя комната.
Минуту мы стояли и смотрели друг на друга, как два упрямых барана. Нас переполняли взаимные обиды и куда более темные чувства, извечные чувства сестер – в мире нет места для обеих. Любая ссора – не на жизнь, а на смерть.
Я отступила первая:
– Все-таки мы на одной стороне.
Анна захлопнула дверь:
– И это наша общая комната.
Теперь все ясно. С самого детства нас мучил вопрос, какая из сестер Болейн лучше, и сейчас наше девическое соперничество разыгрывалось на величайшей сцене страны. К концу лета одна из нас будет любовницей короля, а другая – ее служанкой, помощницей, а может, и шутом.
У меня не было никаких шансов на победу. Можно строить планы, но что поделаешь без союзников, без сил. Никто из родни не видит вреда в том, что король держит меня в объятиях ночью, а ее – днем. Идеальная ситуация: умная сестра – компаньон и советчик, плодовитая сестра – любовница.
Лишь я знала, чего ей это стоит. Вечером, после танцев и смеха, непрерывного внимания двора, она садилась перед зеркалом, стягивая чепец, и я видела – она изнурена, измучена до предела.
Джордж частенько заходил к нам в комнату, приносил по стакану портвейна. Мы укладывали Анну в постель, натягивали до подбородка простыню. Она медленно опустошала стакан, и на ее лицо постепенно возвращался румянец.
– Бог знает куда это приведет, – шепнул мне однажды Джордж, когда Анна заснула. – Она вскружила голову королю, свела с ума весь двор. На что она надеется?
Анна пошевелилась во сне.
– Ш-ш-ш. – Я задернула занавески вокруг кровати. – Не разбуди ее. Я больше не в силах ее выносить, честное слово.
– Так плохо? – Джордж подмигнул.
– Она заняла мое место.
– Бедняжка!
Я отвернулась.
– Она отнимает все, что у меня есть. – Голос у меня дрожит от обиды.
– Но ты не любишь его так сильно, как прежде, правда?
– Это не значит, что я уступлю Анне.
Джордж обнял меня за талию, довел до двери, рука лениво покоится на моем бедре. Пылко поцеловал прямо в губы:
– Ты же у нас самая сладкая.
Я улыбнулась:
– Конечно, как женщина я лучше. Она просто честолюбивая ледышка. Лучше увидит тебя на виселице, чем умерит свое честолюбие. А я люблю короля ради него самого. Но Анна ослепила его, ослепила весь двор, даже тебя.
– Только не меня, – мягко возразил брат.
– Дядя любит ее больше. – В голосе у меня опять звучит обида.
– Дядя никого не любит. Но ему интересно, как далеко она может зайти.
– Всем интересно. И какую цену ей придется заплатить. Особенно если платить буду я.
– Непростую игру она ведет, – согласился Джордж.
– Ненавижу ее! Приятно будет посмотреть, как она лопнет от тщеславия.
Двор намеревался посетить принцессу Марию в замке Ладлоу, и все лето мы двигались в западном направлении. Принцессе только десять, а учат ее как взрослую. Девочке дают образование в суровой официальной манере, принятой при испанском дворе. В Уэльсе при ней священник, несколько учителей, дама-компаньонка, собственный двор – ведь она принцесса Уэльская. Мы ожидали увидеть полную достоинства маленькую хозяйку, девушку, почти ставшую женщиной.
Но увидели мы совсем другое.
Она появилась в главном зале, когда король сидел за обедом, ей предстояло нелегкое испытание – пройти от двери до главного стола под множеством устремленных на нее взглядов. Такая маленькая, как шестилетняя, крошечная куколка, темные волосы выбиваются из-под чепчика, печальное бледное личико. Так же изящна, как ее мать когда-то, когда только приехала в Англию, но еще совсем ребенок.
Король нежно приветствовал дочь, но я видела его разочарование. Он надеялся, что девочка выросла, расцвела, что через год ее можно будет выдать замуж, а года через два-три ждать детей. Ничего подобного, перед ним всего лишь дитя – бледное, худенькое, застенчивое дитя.
